— Конечно! — оживляюсь я. Черт, как же такая простая идея раньше не пришла мне в голову, зачем понадобилось искать этот ключ от подсобки и разбивать себе ноги и руки? Ладно, что сделано, то сделано — пусть висит себе в связке, может, и пригодится когда-нибудь.
Мои мысли прерывает голос Вэла, пусть и выключившего ориентальный светильник, но по шороху и перешёптываниям, понявшего, что мы собираемся его оставить
— Не-ет!! — кричит он. — Не оставляйте меня одного!! Ты! И ты! — его голос звенит возмущением и паникой. — Вы уже раз сделали это! Бросили меня! Одиноким одиночкой умирать! Нет! Я против! Я вызову! Я сейчас кого-то вызову! Мне… — по звукам в темноте слышу, что он вскочил и бегает вокруг дивана. — Мне нужно позвонить терапевту! Мне нужно…
— Ну все, все, Вэл… — кажется, он не шутит и делает это совсем не из вредности или чтобы насолить. — Я никуда не уйду. Не волнуйся. Я буду рядом, не переживай. Давай я тебе валерьяночки и корвалола намешаю? Там есть в аптечке? Хочешь успокаивающий коктейль?
— Хочу… — жалобно соглашается он. — Только не бросай меня больше одного…
И тут мне на самом деле становится очень стыдно.
— Иди без меня, — как бы мне не хотелось говорить это Артуру, но приходится. — Видишь, ему реально плохо. Я посижу с ним. А ты иди и… возвращайся, потом побудешь возле Вэла, пока я пойду наверх.
Как мы будем спать сегодня вдвоём в одной кровати удручающие платоническим образом, я не представляю. Но эти мысли тут же выветриваются из головы под влиянием запаха валерьянки — включив свет в кухонной секции, я капаю в стакан пятнадцать капель и добавляю корвалол, разводя его в воде. После чего подхожу и сажусь на диван к Валеньке.
— Вот, — говорю, — держи. И… прости, что бросила тебя. У меня совсем голова отказала. Извини, Вэл. Мне правда очень неудобно.
Он ничего не отвечает, только нервно стучит зубами о стеклянный краешек стакана и часто дышит.
— Ты бы никогда так не сделал, правда? Потому что ты хороший друг. Ты приехал ко мне, когда я тебя позвала. И я очень ценю это, Вэл. И люблю тебя. Сколько мы с тобой вместе пудов соли съели, да? И ещё съедим. Только не сердись на меня. Да, я не идеальная, но очень волнуюсь о тебе. На самом деле волнуюсь.
Он снова натужно сопит, но, допивая, отдаёт мне стакан и больше не куксится.
— Давай я тебя покачаю, хочешь? — совсем как ребёнку говорю ему, укрывая одеялом и стараясь подоткнуть края, чтобы он не раскрылся и чувствовал себя уютно, как в коконе. Я знаю, он любит вот так кутаться и кукожиться. Как-то Вэл проходил практики перерождения, и улетел в медитативном трансе в эмбриональные воспоминания. После он рассказывал мне, что чувствовал себя просто офигенно в тесном спальном мешке, имитирующем матку. И осознал, что всю жизнь к ней стремится, назад, в мирное замкнутое пространство, где до рождения он плавал безмятежной рыбкой, а потом потерял свой рай.
— Все, все, засыпай. Закрывай глаза, дыши ровно и спи, — тихо говорю я ему, легко покачивая его за плечи.
— Совсем… оборзели… — обиженно шепчет Вэл, и по голосу я слышу, как он погружается в сон. — Ходите тут… своим счастьем в лицо тычете… Фу, такими быть!
— Мы не будем тыкать, Вэл. Извини, я не подумала. Ты, наверное, тоже скучаешь по своей женщине? Вы же с ней подписали контракт на ограниченное партнёрство? Я помню, ты рассказывал. Что она твоя единственная домина. А ты у неё, да?
— Я не могу ее ограничивать! — пренебрежительно фыркает Вэл. — Это не ваша цивильная ваниль! Но… но она сказала мне, что я у неё один такой, ей меня доминировать нравится больше всех. Видишь, сама меня выбрала!
— Ну, как же тебя не выбрать, ты же такой классный. Такой ранимый, необычный. Талантливый, — слышу, как его сопение становится умиротворённым и дизайнер довольно причмокивает губами. — А как ее зовут? Твою домину? Фотки ты мне показывал, она шикарная. А имя я не запомнила, как всегда.
— Кларисса, — по голосу слышу, что Вэл совсем плывёт и сон окончательно забирает его сознание. — А вообще она Ира. Ирочка… Я скоро вернусь к ней.
Я не буду вспоминать ему это признание, сказанное полусознательно. Оно не предназначалось для моих ушей, и я это прекрасно знаю. Главное, пусть Вэл спит. Пусть отдыхает. А завтра теннис и йога сделают своё дело, окончательно оздоровят его и вернут к жизни.
Остаётся только надеяться, что из-за пережитого стресса он не будет ходить ночью. Ночь нам и так предстоит не из легких.
Артур спускается вниз, переодевшись в чистую одежду — понимаю, что он старается не травмировать Вэла полуголым видом и не дразнить меня лишний раз.