— Это всё так сложно, Артур. Нам, наверное, не стоит встречаться где-то на людях при посторонних. И уж тем более при твоих. Я не знаю… Я не смогу притворяться.
— Это мы по ситуации решим. Говорю тебе — не парься.
Он приподнимает мой подбородок и касается губами моих губ — сначала легко, потом замедляясь, растягивая поцелуй, а потом… Я несильно отталкиваю его от себя:
— Все, беги, тебе пора! Мне тоже надо кое-чем заняться. У меня завтра этот фотофлешмоб с Вэлом, а я ещё даже не согласовала ни одной детали ни с кем.
— Пока! — говорит Артур, снимая с настенного крючка ключи от машины с брелоком сигнализации.
— Пока, — не отпуская его руки, говорю я.
— Я пошёл.
— Иди, — и по-прежнему не отпускаю.
Мы как будто возвращаемся в первые дни нашего знакомства, когда делали то же самое и говорили похожие слова, ещё не зная, к чему это приведёт. А сейчас знаем и понимаем, и нет здесь никакой спешки и никаких слишком дерзких планов. Все у нас получится — и пофиг на мрачные сны с какими-то мрачными предчувствиями. Мы и так уже есть друг у друга, а значит — кругом выиграли.
Мы справимся. По-другому не может быть.
Артур уходит только спустя четверть часа — ну кто сказал, что утренние прощания — быстрое дело? Надо это учесть, когда будем жить вместе. Оставлять перед выходом про запас минут пятнадцать, а то так и будем кругом опаздывать.
С этой мыслью подхожу к кухонной секции, набираю в стакан чистой воды, и завязав волосы в хвост, направляюсь к столу, заменяющему кухонный, на котором оставила макбук на зарядке. Сажусь, отпиваю ещё пару глотков и быстро черкаю на отрывном листочке планы на день — забрать Вэла и вместе с ним зайти к Дэну, обговорить детали завтрашней съёмки, выбрать место, проверить свет, найти, где закрепить фон-задник — не хочу, чтобы детали интерьера отвлекали от людей. В общем, утрясти и устаканить все приятные хлопоты, которые уже много лет создают мне особое настроение для съемки. Ставлю таймер на двенадцать тридцать, чтобы успеть вызывать такси — и, открыв макбук, приступаю к тому главному, что должна была сделать ещё пару дней назад.
Съемка не будет полноценной, если я не узнаю и не поставлю для себя последнюю точку в этой истории. Без дневника Крис, который после пикника с Вэлом я сохранила в закладках, но так и не открывала с тех пор. Сигнал интернета у меня по-прежнему ужасный, но я стащила у Вэла, ухитрившегося вести здесь стримы, маленький усилитель приёма, напоминающий флешку, который подключаю к телефону через специальный разъём. Включаю на нем функцию модема, подключаю макбук — отлично! Страничка хоть и медленно, но всё-таки грузится.
Пока жду загрузки старого, пожирающего кучу траффика, интерфейса, пробегаю глазами другие сохранённые странички в соцсетях — все пестрят объявлениями о завтрашнем мастер-классе Вэла и о грядущей фотосессии. Хештег #янеубиваюсловом набрал уже больше сотни постов, и даже в сохранённых мной Виола-чатах стало гораздо меньше жутких коллажей на ангельскую тему, где ее душа летит среди звёзд. Теперь обсуждают в основном завтрашнее мероприятие, которое стало бомбой, разорвавшей этот городок.
Как-то само по себе так вышло, что флешмоб стали связывать с именем Виолы, хотя прямых ассоциаций в объявлении Дениса и в помине не было. Народ удивительным образом вдруг вспомнил о том случае с позорными фотками, развирусившимися по сети, и о том скандале с полосканием ее по всем пабликам, с обязательным упоминанием пресловутой «девичьей чести».
— Хм, — негромко говорю, пролистывая ленту обсуждений. Вот и про другие случаи травли в паблике Кристины вспомнили. Удивительно, для этого больше никому не понадобилось себя убивать. Народ прямо-таки прогрессирует.
Так, нужно посмотреть, что творится в самой группе, которую упоминают все чаще и чаще, и далеко не с самым положительным посылом.
Паблик все ещё закрыт и, исходя из того, что творится в нем, вряд ли откроется в ближайшее время. В комментариях и постах стоит вселенский плач и раскаяние, удивительно, как только админ дала разрешения на все эти публикации. Видимо, в самом начале Крис собиралась просто посмеяться над предателями — смотрите, мол, повелись, отступили от общего дела ради модной тусы. Но «предателей» оказалось так много, что процесс вышел из-под контроля — в комментах под опубликованными постами проскальзывают жалобы на заблокированные записи, и высказаться хотят уже здесь.
Теперь они бьют себя в грудь и просят прощения у тех, кого раньше заставляли просить прощения. Все снова вспоминают Виолу, как одну из разоблачённых в этом паблике, называя того, кто слил инфу и испортил ей жизнь, чуть ли не убийцей и искать теперь все хотят именно эту персону. И все было бы хорошо, и я могла бы даже порадоваться такой осознанности и пониманию сути их походов за справедливостью, которые были самой обычной травлей, если бы не одно но.