Смотреть на мир будто сквозь грязное, запылённое стекло — то ещё сомнительное удовольствие. Неудивительно, что Кристина генерит только одну мысль, одну чернушную, депрессивную «правду», которой так гордится, даже не осознавая того, как сильно искажает факты.
Какая тонкая и злая насмешка, думаю я, отлистывая дневник дальше и пропуская пару-тройку записей (чувствую, весь блог я не осилю, мне бы просто найти ещё какие-то ключевые посты-события) Человек, который так принципиально рвёт на груди рубаху за правду и выступает против «душнины», сам душит собой, своей тяжестью и искажает происходящее под своё видение, выдавая вместо реальности уродливое изображение из кривого зеркала.
Меня не слишком царапнуло ее мнение о флешмобе Вэла, как о ещё одном поводе для пиара. Более абсурдного повода и придумать нельзя — чтобы Вэл приехал пиариться в глухую провинцию, наплевав на свой привычный круг общения. Заодно пытаюсь представить его лицо, если бы он узнал о такой трактовке его действий и о том, что ему, оказывается, не хватало новых поклонников в «ебенях» — ведь только так, и никак иначе он не называет это место.
Но что касается моих мотивов…
Откидываюсь на спинку вечно ускользающего бескаркасного дивана, понимая, что пренебрежительные слова Кристины ужалили меня неожиданно сильно, вызвали досаду и настоящую злость. И этого бы точно не было, не окажись они… немного правдой.
Правдой, которую Крис подаёт в своём любимом стиле, с размаху бьет ею в лицо, чем так гордится. И без того не очень приятные вещи в ее исполнении становятся просто отвратительными.
Я же на самом деле просто развлекалась от скуки, желая встряхнуть это болотце каким-нибудь скандалом, и для этого годился любой повод. Если бы не выпускники, так права таксистов — две недели назад я защищала бы даже их, лишь бы чем-то себя занять. И то, что ко многому здесь я относилась несерьёзно, по фану, очень зло и саркастично — чистая правда. Даже Артур поначалу был только способом приятно развлечься, убить время вынужденной «ссылки» в провинцию.
Но ведь кроме этих мотивов были и другое. Было много того, чего Крис не замечает, как будто ее сознание не способно воспринимать ничего, кроме самой худшей, темной стороны. Кроме откровенного стеба и провокаций у меня был ещё искренний интерес, и радость от встреч с давними друзьями, и увлечённость какими-то событиями из жизни этого городка, и волнение от узнавания человека, в котором не ожидала найти такую глубину, и переживания по поводу неприятностей и настоящих трагедий, происходящих здесь.
Мне на самом деле не было безразлично случившееся с Виолой, пусть не на моих глазах, но очень близко, рядом. Я как будто, сама того не желая, вошла третьим углом в их странные отношения с Кристиной, подслушав тот злополучный разговор — и делать из этого какой-то инфоповод для пиара…
Да что за бред она несёт!
И кто-то после этого считает себя не просто умной, а самой умной? Не понимая при этом людей, не замечая перед носом очевидные вещи — и обвиняя в этом же других?
Нет, кажется Крис погорячилась с оценкой своих умственных способностей. Очень погорячилась.
Именно об этом, не скрывая охватившего меня раздражения, я думаю, отпивая ещё воды и придвигая к себе пачку сигарет. Безапелляционная манера Крис начинает бесить меня ничуть не меньше, чем ее наш с Вэлом «выпендрёж». И дальше я читаю, выпуская сигаретный дым прямо в экран, как будто с его помощью пытаюсь создать между собой и этим дневником невидимую стену.
«24 июня.
Не спала и вчера, и сегодня. Надо с этим что-то делать. Здоровье — прежде всего, я у себя одна.
Опять одна.
Кто еще позаботится обо мне? А никто. Всем насрать.
Пытаюсь ограничить токсичные штуки из сети — держусь подальше от любых обсуждений, от всех этих пабличков и тупых групп, которые устроили из смерти Ви какой-то позорный цирк — фоточки, стишата, коллажики, блядь.
Весь этот позорный балаган, который она так любила. Любила до последнего, сколько я ни вкладывала в неё, ни пыталась раскрыть глаза. А самое обидное что? То, что она сейчас была бы очень довольна тем, что происходит. Этим душным позорищем.
Эттеншвхора, что с неё взять. Социошлюха. Ничего ее не исправит, даже могила.
Если и где-то есть эта загробная жизнь, Ви сейчас точно сидит там на облачке, таком же мягком и зефирном как ее тупые мозги, и радуется. Опять она в центре внимания. Опять все говорят о ней, а Кристина, как всегда, в жопе. Опять она меня задвинула, хоть и клялась, что больше такого не будет.