Нет, лучше не думать об этом. Просто молчать и не думать. С этой мыслью я дёргаю двери кофейни Дениса, которая и вправду оказывается закрытой — впервые с того момента, как я попала в центр и пришла сюда. Подозрительный Николай Ававович не соврал, и большинство заведений сегодня на выходном — закрыт киоск с пончиками, расположенный напротив кофейни, нет рядом и тележек продавцов ваты.
Город отдыхает. Значит, надо быстрее ехать на пляж, забирать Вэла.
Ещё не знаю, почему я так беспокоюсь и куда боюсь не успеть — но продолжаю вертеться на сидении очередной машины, которую вызвала, указав направление без адреса, по старой памяти.
К счастью, наш диковинный пляж — место настолько известное, что не требуется даже лишних уточнений.
— Что, купаться? От это с компьютером? — в голосе нового таксиста звучит настоящее сочувствие. — Украдут же! И то — если место найдёшь, там все с утра занято.
Продолжая набирать Вэла, который то ли принципиально не отвечает на мои звонки, обиженный вчерашними словами насчёт путешествия в плацкарте, то ли просто занят и не берет трубку, я лишь пожимаю плечами и снова нервно оглядываюсь.
За окном мелькают до боли знакомые картины — небольшой рабочий посёлок, расположенный в черте города. Это его жители задолго до этого вырубили карьер, ставший нашей промышленной лагуной. Поселок совсем не изменился с того времени, как мы с Наташкой, набрав в кулёк черешен, бегали на пляж загорать все каникулы.
И тогда между нами не было никаких тайн.
Встряхиваю головой, отгоняя от себя лишние мысли и угрызения совести, и думаю, кому бы ещё позвонить. Если народу на пляже набилось слишком много, я же ни за что на найду Вэла. И тогда он точно сгинет в наших бескрайних промышленных широтах.
Или утонет ещё.
Хотя… Как раз в тот момент, когда с асфальтированной дороги мы сворачиваем на мощённую щебнем вихляющую тропинку, в конце которой я вижу ряды машин, мотороллеров, велосипедов и даже каких-то тележек, меня осеняет новая мысль.
У меня же есть телефон Эмельки!
А у Эмель есть телефон Дениса — ведь он теперь ее парень и жених, официально принятый семейством, не может быть, чтобы она не знала его номер! А у Дениса есть телефон чертового Сережки-Рестика, чтоб ему пусть было! Как его только угораздило связаться с Вэлом! Не случись этого — сидел бы мой распрекрасный дизайнер и сычевал на корте в компании Николая Ававовича и ждал меня, не вынуждая носиться за ним по всему городу, когда у меня и без того жуткий бардак в голове!
— Дальше я не проеду! Дальше пешком сама — и дорога крутая, и проезд перекрыт, не пробраться, видишь?
Черт, неужели мне, наконец, попался беспроблемный водитель, который не скажет ничего о том, как я себя веду и как все время верчусь, чуть не роняя из рук то трубку смартфона, то многострадальный макбук? Воспринимаю это как добрый знак и выхожу из салона прямо в жаркий позднеиюньский полдень — кто бы только подумал, что вчера было так холодно и сыро, как будто поздняя осень на день заглянула в гости?
Расплачиваюсь с водителем, все ещё прижимая к себе рюкзак и сумку со всей своей техникой — и чувствую, что в этом царстве всеобщей расслабленности выгляжу как-то слишком напряжённо.
Народ вокруг активно отдыхает — кажется, только у нас могу спокойно жарить шашлыки на сорокаградусной жаре и хлестать крепкие напитки из едва не плавящихся на солнце пластиковых стаканчиков.
Переступая через разбросанные повсюду одеяла, летние шлёпанцы и раскладные стульчики, пробираюсь сквозь толпу наугад, туда, где можно найти хоть какую-то тень, параллельно слушая гудки вызова в трубке. Эмельку я набираю уже в третий раз, а она все не отвечает и не отвечает.
Наконец, когда, совершенно отчаявшись, решаю повернуть назад, понимая, что сама ни за что не найду здесь Вэла, гудки сменяет радостный Эмелькин голос:
— Теть Поля! Тихо, тихо, это теть Поля звонит! Я же говорила, что она нас найдёт!
— Эмель, привет! — громко говорю я, пытаясь перекричать звуки громыхающей из ближайшей машины музыки. — Ты что, тоже здесь? Ты тут, на пляже?
По шуму, гаму и похожей песне, заглушающей уже ее голос, я могу легко сделать такой вывод.