Мне больше не надо догадываться, кто это. Все самые худшие мысли подтверждает внезапно протрезвевший Вэл, на чьё вытянувшееся лицо я смотрю, будто в замедленной съемке, и вижу, как открывается его рот и оттуда вырывается одно только слово:
— Бля-я-я-я-я…
В довершение драматизма дизайнер натужно икает, хватает булку с наливкой и делает несколько нервных глотков прямо из горла. Радмилины подружки продолжают смеяться, глядя на него, но при этом дружно выпрямляют спинки и принимают вид юных соблазнительных сирен, сидящих пусть не на камнях отмели, а на одеялах, и тело их покрыто не птичьими перьями, а минимальной одеждой в виде купальников и парео.
Вряд ли бы они так реагировали на появление Тамары Гордеевны. Вряд ли бы Вэл так реагировал на появление Дениса. Поэтому я, понимая всё, просто сижу без движения, боясь шелохнуться, в то время как Эмель, привстав и делая еще более активные взмахи рукой, снова кричит, стараясь перебить громкую музыку:
— Ну! Дядя! Ты чего стал? Иди сюда, вот же мы, ну, ты что?!
Мне даже не нужно поворачиваться, чтобы представить то, что творится за моей спиной — Артур, слишком поздно, чтобы свернуть назад, видит полный состав нашей компании и останавливается, не зная, что делать. Так же, как и я. Только ему сложнее. Ему намного сложнее — он стоит к нам лицом и на него все смотрят, в отличие от меня.
Так… Возьми себя в руки, Полина. Это всё-таки случилось. Ты давно опасалась, что вы где-то столкнётесь, неожиданно и без предупреждений — так оно и вышло. И что ты думала сделать в таком случае? Вспомни и сделай — хоть что-нибудь.
Тихо отсчитываю от трёх до нуля, делаю глубокий вдох и оборачиваюсь. Так и есть. Все точно так, как я думала, и даже хуже.
Артур стоит в десятке шагов от нас и его взгляд упирается прямо мне в лоб, пригвождая к месту. Он просто сморит, а в его лице я вижу одно — оцепенение, уход в себя, резкую защелкнулось на все замки. Такому отстранённому выражению позавидовала бы даже Кристина — эта мысль мелькает у меня, когда отвлекаясь на секунду и осматриваясь, чтобы понять, кто наблюдает за нами, я встречаюсь глазами именно с ней.
Черт побери! Столько прятаться от меня — и вот, наконец, мы схлестнулись в тот самый момент, когда я нахожусь в таком раздрае, что двух слов сказать не могу!
Громко сглатываю, стараясь вернуть какое-то подобие самоконтроля — не хватало еще, чтобы Кристина видела меня такой — и понимаю, что она изучает меня внимательно и спокойно, с прямолинейной откровенностью, совсем не так затравленно и колюче, как тогда, на выпускном, когда она подумала, что мы с Эмель смеёмся над ней. Нет, сейчас это взгляд человека, рассматривающего предмет своего любопытства как будто через лупу, задающего один вопрос в лоб: «Что я могу узнать о тебе из того, что не знает никто?»
— Ну? Дядя? Тебя что, замкнуло? Что это с тобой? — выводя меня из оцепенения, Эмелька поднимается на ноги и даже притопывает от возмущения. — Вот правильно мама говорит — нельзя столько работать, совсем дикарем стал, на живых людей как непонятно на что реагируешь! Иди, давай сюда, отдай ты уже нам этот спрайт и воду… Ох, господи…. Все люди как люди, а мне… послал бог родственничков, — добавляет она ворчливым Наташкиным тоном. — Ну, что ты? Дя-ядь! Да ты чего?
Дергая его за одну руку и забирая пакет из другой, Эмель подводит к нам Артура, который двигается с пугающимися автоматизмом, и громко объявляет:
— Теть Поль, знакомься! Вот же он, мой дядя! Помнишь, я говорила, что он один остался из наших, с кем ты еще не виделась? А вы же раньше знали друг друга. Ой, как знали! Мама рассказывала, как дядя Артур вам жизнь портил, вечно орал и не давал к женихам бегать. И как вы ему портвейн в бутылочку с соком подливали, чтобы он спал подольше! — Эмелька, увлёкшись рассказом, снова смеётся, а брови Артура, дрогнув, на секунду приподнимаются в удивлении. Ну, наконец-то! Хоть какая-то эмоция на его лице! Кажется, мы оба начинаем понемногу раскачиваться.
В принципе, ничего страшного ведь не произошло. Могло быть и хуже. Например, если бы мы столкнулись у Никишиных дома, при всем честном семействе. Здесь же никого из старших нет. Ну, подумаешь, всего лишь полгорода собралось отдохнуть, только никто на нас и не смотрит совсем, кроме Крис. Или смотрит?
Поднявшись с одеяла, чтобы быть вровень с Артуром и Эмель, окидываю взглядом происходящее, и замечаю, как кое-кто из ближних и дальних компаний пытается привлечь его внимание, помахивая руками или выкрикивая: