— Почему же сразу влияние? — чувствуя, как пальцы Наташки впиваются в мой локоть, стараюсь отвечать как можно нейтральнее. — Может быть, вашим детям самим нравится эта простота. Кроме того, мода меняется. Может, скоро опять будет актуально наплевать на комфорт и обвешаться сразу всеми дорогими цацками, какие только есть в доме… — и прерываюсь, потому что Наташка меня довольно чувствительно щиплет.
— Ну, понятно. Когда женщина — это женщина, а не гермафродит, это значит, у вас такая новая мода. Понятно, откуда ноги растут, — поддерживает подругу жена депутата. — Слава богу, у меня пацаны, так я им сразу сказала — мода модой, но мне из вас нормальных людей надо сделать. Ладно еще татуировками забиться хотят, как зэки… Тут уже что прилично, а что нет — не поймёшь. Но чтоб никакого мне пирсинга, этого… барбершопа или как там его… А если увижу в узких штанах, ноги переломаю! Так и сказала!
— Ой, эти штаны! Совсем подурнели, да… Как лосины какие-то! — начинает давиться смехом сестра мэра, а за ней и все женщины, кроме все такой же отстранённо-задумчивой Анжелы.
— Скоро в колготках будут бегать, как гомосеки! — добавляет Галя, трясясь от беззвучного смеха. — Господи, вот же вырастили на свою голову. Что за мода!
— Так вот я и сказала своим — вы у меня не будете гермафродитами. А были б дочки, они бы у меня с малолетства знали, что женщина должна за собой ухаживать, это ее святая обязанность!
— «Не хочу-у быть сильной, я женщина — ты бог! Но быть краси-ивой — мой королевский долг!» — грудным голосом подпевает сестра мэра строчку из какого-то попсового хита, и все остальные снова согласно кивают, продолжая почему-то давиться смехом.
Рука Наташки уже не просто держит мою. Одновременно она потряхивает, дёргает за локоть, после чего успокаивающе поглаживает по спине, как бы выражая поддержу — но такую, какую не должен видеть никто из ее авторитетной компании. Репутацией в глазах этих женщин она очень дорожит, и со своей яркой внешностью, которую достаточно подчеркнуть платьем сочного оттенка и парой злотых цепочек на шее, вполне соответствует требованием клуба роскошных дам нашего города.
Видимо, она сама не ожидала такого приема — всё-таки я приглашённый гость самого громкого мероприятия. Но традиционные убеждения о том, что правильно, а что нет, оказались сильнее. А, может, наложилось ещё и полное непонимание подростковой жизни, того, что важно для их детей, всех этих новомодных гаджетов и трендов. Такие женщины вряд ли сидят соцсетях со своими детьми и смеются над мемами. Обычно они собираются в женских группах на более консервативных площадках и пересылают друг другу блестящие гифки с церковными праздниками, а ещё — с предупреждения об очередной смертельной опасности: тайном вирусе, заражённой воде, ГМО в продуктах или вот как сейчас — атаке гермафродитов с Запада.
— Если что, гермафродит — это человек с парными половыми органами, узкие штанишки здесь ни при чем, — чтобы как-то переломить ситуацию, говорю я первое, что приходит в голову. Но это вызывает тяжёлое молчание — более напряженнее, чем после неудачной шутки про потери.
— В смысле — парные? — переспрашивает жена депутата, и все начинают смущенно краснеть и шикать на неё. Наташка, желая закрыть мне рот, просто, ухватив меня за футболку со спины, тащит ее на себя и в какой-то момент я начинаю опасаться, а не изорвёт ли она на мне одежду.
— А вот так, — говорю. — Мужские и женские половые признаки. Одновременно. И то, и другое. Два в одном. Как шампунь и кондиционер. Ну, как вам еще обьяснить?
— Полина, вы зачем опять накаляете обстановку? — снова вмешивается Галя, которую больше не заботит своевременное начало мероприятия. — Вам же понятно, о чем мы говорим! При чем тут ваши признаки? Нам важно, чтобы дети выросли нормальными людьми, не нахватались всего этого, что вы им пытаетесь внушить. Чтобы не пошли на поводу у новой моды… Чужая она для нас, у нас свой путь, свои ценности, которые мы бережём и не…
— Не, подожди, я не врубилась. Это как? Это шо — одновременно… — кажется, жену депутата всё-таки шокировала эта информация, — это одновременно и мужик и баба?