— Мужик и баба — не совсем подходящие характеристики, — откровенно подкалываю её я, наслаждаясь размахом и эпичностью ее открытия. — Мы говорим о половых органах. Об их наличии. Одновременном.
— Так, погоди… Это что же выходит? Это что в одном месте, выходит, хуй, а рядом…
— Вера!!! — хором кричат оскорбленные матери и подруги. — Тут же дети!
— Не, погодите, вы не прикалываетесь с меня? — все еще не верит она, вопреки своему имени
— Нет, не прикалываемся, — говорю я с видимым удовольствием, наблюдая, как дамы, без проблем обсуждающие соперниц, любовниц, других детей, плюс более пикантные, я уверена, темы, вдруг начинают краснеть как школьницы и смущенно хлопать глазками.
— А что вас так удивляет? Это давняя особенность, правда, табуированная. Может, даже у кого-то из ваших предков была…
— У моих — такого не было! — едко отрицает жена депутата. — Мои — точно нормальные были!
— Кто знает, кто знает. Это обычно тщательно скрывалось. Это сейчас человек может сделать выбор в сторону одного или другого пола и операцию по удалению… — голосом учительницы по биологии продолжаю читать я. А и черт с ним, с Вэлом. Может хоть до вечера не появятся. Мы тут и без него офигенно проводим время.
— Слушай… — перебивает меня жена депутата. — Ну, вот рассказать всякое можно. А ты сама таких видела?
— Конечно, — уверенно говорю я, ни капельки не привирая при этом. — Как-то мы снимали в одном доме терпимости…
— Это в борделе, что ли?
— Ну, можно и так сказать.
— И ты там была?
— Конечно, а кто же снимал? Из фотографов была я одна, и еще ребята работали — видеооператор и ещё один журналист. Но у нас у каждого свой проект был, просто место одно.
— И это, значит, ты… Поперлась в бордель, где всякое блядство… Снимала там всяких пидорасов, а после этого приехала к нам — снимать наших детей? Но этот самый свой фотоаппарат?! — голос Веры дрожит от возмущения и я, наконец, понимаю основную причина ее возмущения. Не должен человек, который не просто знает о гермафродитах, а ещё и сталкивался с ними лично, приближаться к ее деточкам со своей камерой. Потому что он — извращуга. И камера у него такая же — извращённая. Может, через неё даже СПИД передаётся.
— Не пидорасов, а гермафродитов, — уже не чувствуя даже Наташкиных тайных знаков, продолжаю я с каким-то залихватским удовольствием. Я знаю, что сейчас будет громкая сцена и скандал. Возможно, она даже сорвёт начало мероприятия — а о том, что оно скоро начнётся говорит появление Дениса на помосте у стойки бариста. Держа перед собой смартфон, он верится на импровизированной сцене, оценивая качество связи из разных ее уголков, после чего записывает сториз с анонсом начала — вот только у меня тут с дамами своя атмосфера.
— Да один хер! — тем временем в сердцах выкрикивает Вера. — Девки, вы что, очумели, что ли? Вы к кому детей привели? К кому детей привели, я спрашиваю?!
— Верочка, подожди, — пытаясь успокоить ее, Наташка обнимает взвинченную приятельницу за плечи, но та раздраженно отбрасывает ее руку. — Ты не так все поняла. Поля — у неё просто работа такая… Она ж этот… журналист, они все такие с прибабахом, на первый взгляд. А так — она хорошая, и детей поснимает нормально, и ты знаешь, сколько у неё поклонников, которые их фотки полайкают? Она только кажется дурной, Полька-то наша… На самом деле — добрейшей души человек, и малых наших любит от души — самой-то бог деток не дал, вот для неё и чужие как свои, ну, надо ж куда-то все нерастраченное материнское девать, понимаешь? Так что насчёт этого можешь не переживать. Я ей своих без задней мысли доверяю, никого она не обидит.
Выслушиваю эту так себе защитную речь без единой эмоции на лице — боюсь, если начну хоть как-то реагировать, то рассмеюсь в голос. До сих пор сама не знаю, как так вышло, что я опять оскандалилась и зачем мне это нужно, но ни растерянности, ни подавленности, как в самом начале, больше не чувствую.
Наоборот, вместе с бодростью приходят силы и желание побыстрее начать нашу фотосессию.
— Вер, слушай, Наташа правду говорит, ну что ты… Ну ты видишь, что она, что этот ведущий, мужик ее — они люди не из наших, нам их не понять, — сестру мэра совершенно не смущает, что она говорит обо мне в третьем лице, равно как и любовницу директора рынка. Что кажется Гали, то, покрывшись красными пятнами, она просто стоит на месте, не зная, что сказать. — Но ты подумай, это все ради малых! Ты представь, сколько народу их увидит, может, продюсер какой заметит, или рекламный агент. Ну снимала она этих пидорасов…