Высовывая голову в окно, совсем как Артур минуту назад, вижу, что баба Зоя вышла за ворота и посылает нам вслед крестные знамения, что-то беззвучно шепча тонкими губами.
— Слушай, че это она делает? Хоть не проклинает нас, нет?
— Как раз наоборот, — Артуру даже не надо оглядываться, чтобы понять, о чем я говорю. — Крестит. Это оберег типа. Чтоб не сглазили.
— А я и сам булавочку ношу, — подаёт голос Вэл, бледность лица которого проступает все сильнее. — Так что не сглазят. А бабушке спасибо. С самого начала нас защитила!
Артур лишь снисходительно хмыкает и жмёт на газ — мы снова ускоряемся и, спустя всего секунду, я понимаю почему. Проехав первые несколько улиц посёлка, мы выезжаем на широкую, разъезженную дорогу, которая ведёт к стоящему поодаль поместью — большому дому со множеством пристроек, за которым виднеется то ли амбар, то ли еще что-то… странное. Глаз успевает выхватить беседки, еще пару крытых брезентом зданий, и на мгновение всё это скрывается из виду — мы въезжаем в небольшой овражек и тут же выныриваем из него.
— Это он? Дом твоего деда? — произношу вслух, понимая, что вот так — отдельно, но всегда на центральном месте строили дома самые зажиточные хуторяне, и их, эти большие усадьбы чаще всего забирали под школы, клубы и библиотеки.
— Да. Почти приехали. Сейчас и он встречать нас выйдет, отвечаю. Вон, видишь, шантрапа? — проезжая мимо бегущей по обочине босоногой детворы, которая дружно горланит на все голоса нам в открытые окна, замечает Артур. — Уже сто пудов доложили. Так что сюрпризов не будет. Хотя… — бросая взгляд в сторону Вэла, вновь картинно окаменевшего и забывшего про вейп, он подхватывает одну из черешен, лежащих на моих коленях, и отправляет ее в рот. — Таких гостей тут ещё не было.
— Опа. Смотри. Что я говорил, — глядя на большие ворота, которые тут же широко открываются для нас, добавляет Артуо, а я до конца не понимаю, как эти тяжелые кованные ворота могли распахнуться сами по себе. И только потом замечаю двух парнишек-подростков, разводящих их в разные стороны.
Если я ожидала увидеть обыкновенный для сельских домов двор, то очень сильно ошиблась. Прямо передо мной простирается огромная площадь, усеянная различными пристройками, домами и домишками, несмотря на то, что главное здание — усадьбу, бывший клуб, который Гордею Архипович удалось вернуть в родовое гнездо, я определяю сразу и безошибочно. Даже здесь кажется, что оно стоит по центру и возвышается над остальными постройками — и я все жду, что именно из него покажется старейшина клана, которого я не видела последние восемнадцать лет.
Но хозяин появляется совсем с другой стороны, о чем я догадываюсь по фразе:
— Ну, дед… Опять на конюшне был! Никак его не пробьёшь, сколько помощников ни бери — нулёвый результат!
И, быстро выходя из салона, забыв закрыть двери, чего я раньше за ним никогда не замечала, Артур обходит машину спереди, после чего сворачивает вправо, навстречу приближающейся фигуре.
— Полинка! Что там? Где он, где этот местный феодал? — испуганно шепчет сзади Вэл, а я только сильнее подаюсь вперёд, чтобы лучше рассмотреть Гордея Архиповича, которого боялась не узнать, но узнаю — мгновенно и сразу.
А он изменился — вот первая мысль, которая приходит мне в голову. И в то же время, остался прежним — крепким, с широкими, размашистыми движениями, резкими чертами лица, которое бороздят глубокие морщины, только подчёркивая его какую-то ястребиную хищность. Годы не прошли мимо Гордея Архиповича — он стал чуть ниже, приземистее, неизменные усы и волосы, зачёсанные назад и сильно напоминающие чуб, теперь абсолютно белые. В последний раз я видела его седеющим, с серебром на висках и чёрными густыми усищами. Хотя… Какие там усища! Это сейчас у него усища. А тогда — так, усы были, по недавней советской моде.
Сейчас же оба белоснежных края пышных усов свисают вниз с подбородка, который, несмотря на годы, не потерял былой твёрдости — и с удивлением замечаю на нем такую знакомую ямку. Так вот от кого у Артура эта отметинка — это первая яркая схожесть, которую я вижу, наблюдая их совсем рядом, таких похожих и таких разных — главу рода и его продолжателя. патриарха, умудрённого жизнью, но без следов дряхлости, и молодого наследника, который совсем скоро должен предать свою семью.