Богомерзкого спонсора я представляла не самым приятным елейным дяденькой среднего возраста. Такие выглядят как извращуги, даже когда их лица фотошопят для поздравительных биг-бородов. На деле оказывается, что Артур Борисович достаточно молод, и скорее всего — это его бывшая школа. И он вкладывается в неё от привязанности и по старой памяти, когда приезжает сюда, в этот город, тут же придумываю ему новую легенду я. Почему-то поверить в то, что он местный житель, у меня не получается.
— Артур Борисович? Тот самый? — с неохотой убирая руку, нарушаю паузу первая, замечая, что ему вполне комфортно молчать, и во время моих сумбурных размышлений, он просто стоит и ждёт. Ждёт, пока я заговорю, не торопит, не забивает тишину пустыми словами.
Отличное, потрясающее качество!
Так, я уже вовсю идеализирую его за красивые глаза и умение двигаться на корте, словно молодое гибкое животное, или ещё нет?
— Что значит «тот самый»? — уточняет он, слегка наклоняя голову.
— Тот самый, с которым я сегодня должна была играть? Спортсмен-перворазрядник, — про педофила я, наверное, пока промолчу.
— А, второй взрослый! Слышал, учитель говорил, — тут же отвечает он. — А это, значит, вы… — чувствую, что теперь он меня разглядывает — но не так откровенно, как я.
Его взгляд скользит быстро, как будто едва касаясь, что снова вызывает во мне озадаченность. Нет, я понимаю, что в силу профессии привыкла рассматривать людей довольно бесцеремонно, и не жду от других подобного. Но эта и впрямь очаровательная, совершенно неразвязная осторожность… Я редко встречаю ее у взрослых людей. Обычно они либо воровато прячут глаза, либо нагло пялятся, как будто желая осалить тебя. Здесь же ни того, ни другого. Что-то… особенное?
Эй, Полина! Куда тебя несёт?
Чтобы отвлечься от мыслей, насколько низко я пала, наделив человека «особенными» и «потрясающими» качествами всего лишь после пары минут знакомства, решаю вновь отвлечься на разговор.
— Ну, в принципе да… Второй… Взрослый. Но вы же не погоните меня отсюда? А то ваш тренер был готов.
— Николай Афанасьевич? — внимательнее присматривается ко мне Артур. — Нет, он бы так точно не сделал. Просто переживает сильно насчёт школы. Тут его руками половина работы сделана.
— Вот как? А он сказал, что вашими.
— Преувеличивает, — легко отбивается от моих комплиментов он. — А почему вы опоздали и не пришли на двенадцать?
— Опоздала? — я невинно хлопаю глазами. — Ну, так вышло. Я говорила, что если не успею к полудню, то буду на два. А вот что вы, Артур Борисович, делаете на корте, когда вас тут быть давно не должно? — я как будто возвращаю мячик на его половину поля. И если в реальной партии против него я и пяти минут не продержусь, то в словесной — могу и потягаться.
Он смотрит на меня озадаченно, а потом на его щеках начинает проступать пунцовый румянец. В тот же самый момент я все понимаю и начинаю сдавленно смеяться. Вот мы и засыпались — оба сразу.
— Я поняла, поняла! Ах, как неудобно все вышло, Артур Борисович! Видимо, тренер забыл сказать вам, что я могу быть и позже. Что, специально пришли на два часа вместо двенадцати? Колитесь! Хотели откосить от встречи со мной?
— Ну… — он по-прежнему немного смущён, но улыбается, делая паузу и тщательно подбирая слова. Только бы не начал угодливо извиняться, только бы не начал… — Выкручиваться, я так понимаю, смысла нет?
Я отрицательно качаю головой.
— Тогда — да, все правильно. Один-ноль, вы ведёте, — перекладывая ракетку из одной руки в другую, добавляет он, и я облегченно выдыхаю. Как приятно не разочароваться в который раз подряд. — А теперь ваша очередь, Полина.
— Моя? — опять отшучиваюсь я. — Мне не в чем признаваться. Это не я, придя сегодня на двенадцать не дождалась бы хвалёного перворазрядника и ушла бы не солоно хлебавши. Как вы только могли так поступить, Артур Борисович? Бессердечный вы человек!
Он смотрит на меня посмеиваясь, воспринимая мои обвинения, как и надо — с долей иронии, понимая, что это игра, и готовясь отбить мой очередной «мяч». Да вы игрок, Артур Борисович, и не чужды азарта, замечаю про себя я. И распространяется это не только на увлечённость в спорте.