Я сама благодарна Вэлу за любопытство — в отличие от него, Руслана я больше боюсь, чем восхищаюсь и вряд ли бы решилась приблизиться.
— Что, отдохнул, чертяка? — слышу я голос Артура. — Ты чего разошёлся? Чего хулиганишь? Гостей вот пугаешь, Олянку совсем укатал сегодня… Ты что, брат? Нельзя так. Она после тебя ещё других на выпас водила, ты посмотри, как устала. И это ты ее вымотал, я знаю. После тебя хоть целое стадо выведи — меньше задергаешься. Ты один всех переплюнешь.
Конь, все это время глядящий на Артура внимательными, почти человеческими глазами, издаёт негромкое ржание, как будто что-то отвечает, потом вдруг слабо толкает его носом и кладёт голову на плечо, как будто обнимает.
— Оправдывается, — насмешливо комментирует Оляна. — Артурко прав — Русланчик сегодня в ударе. Я целый день не приседала с ним, еле привела на кормежку и отдых, потом с другими конями поехала — и они не так мне нервы вытрепали, как эта сволочь. Тьфу на него!
Но в ее голосе я слышу не раздражение, а только любовь — и, несмотря на видимую усталость, понимаю, что свою жизнь она не променяла бы ни на какую другую.
Артур тем временем ласково гладит Руслана по гриве, пока тот стоит смирно, время от времени перебирая ногами — и мне тяжело поверить, что всего пару минут назад, от его прыжков по загону гудела земля.
— Подойди сюда. Хочешь? — обращается он ко мне, но Вэл отвечает первым:
— Да! Я хочу! Я! Можно я зайду? Ну можно, можно, да?
Не могу сдержать улыбку и одним взглядом даю понять Артуру — пусть Вэл заходит, с меня и Актрисы хватило.
— Ладно, давай. Не боишься, нет? — уточняет Артур, пока Вэл, сияя всем своим изысканным существом, проходит в открытые двери и замирает на месте как статуя.
— Бля-я… Я хочу здесь жить. Тут охуенно.
Вижу, как его взгляд мечется от Руслана, в ответ на появление незнакомца только подёргивающего ушами, до упряжи, висящей на деревянных крючках на стене — и понимаю, почему Вэл выдал эту потрясающую идею. Сбруя, портупея, все эти ремни и застёжки — его негласные фетиши, не хватает только красивого хлыста — но сомневаюсь, что Артур так общается со своим любимцем. Да и вообще, несмотря на то, что сам Гордей Архипович всегда ассоциировался у меня с нагайками и плетьми, за полдня здесь я так и не увидела здесь ничего подобного.
— Тут жестковато спать, — посмеивается Артур, по-прежнему рассеянно поглаживая Руслана между ушей, в то время, как он ведёт себя словно большой кот — то поднимает голову, то опускает, то снова тычется мордой ему в плечо, то трется о волосы Артура, едва ли не мурча при этом.
— Ничего. Я бы выдержал. Вы бы меня связали, и я бы никуда не убежал.
— Так вот ты какой! — снова по-свойски вмешивается в разговор Оляна. Кажется, ей не надо спрашивать разрешения ни на что — здесь она везде у себя дома, и только от неё я не вижу отношения к Артуру как к хозяину. Она считает себя ему ровней, и не скажу, что это вызывает во мне хорошие чувства. — Так я могу тебе это организовать, хоть сегодня ночью! Посмотрим, насколько тебя хватит.
И пока Вэл, растерянно хлопая глазами, смотрит на Оляну, та продолжает:
— Слышь, Артурку… А может, давай как раньше? Наперегонки? Ты на Руслане, я Актрису возьму, и… Хватит уже пахать, я на сегодня все, Бобик сдох. И ты, я знаю, уже и сена наносил и две конюшни, кроме этой вычистил — думал, я не в курсе? Мне сразу гонца заслали, я еще на подъезде в хутор все слышала. Я ж знаю, какой ты дурной до работы. Сама такая! Так шо давай, закругляйся. Горшочек, не вари! — весело добавляет она, и я вижу, как ее предложение будит в Артуре ответный азарт.
Но он не решается сразу дать ей согласие, явно запланировав что-то другое. Ах да. Съездить со мной на леваду, где за нами никто не будет наблюдать. Сущая мелочь.
Мне не нравится чувствовать себя петлей на шее, не хочу, чтобы ему пришлось выбирать меня только потому, что уже пообещал. Только не так, как с его семьей. Не хочу быть ещё одним балластом, который тянет его на дно.
— А вы давно вот так вот соревнуетесь? — спрашиваю, чтобы отвлечься от мыслей, очень справедливых и правильных, но оставляющих после себя горьковатый осадок.
— Да сколько знаем друг друга! А это последние лет… шестнадцать, да? Ну, с семи год я себя помню, уже тогда наступала этому перцу на пятки, — радостно отвечает Оляна, и я вижу, с какой-то теплотой она вспоминает то время. — Он тогда только с города приехал, важный такой, хозяйский внук, все перед ним на цырлах бегали. Помню еще, ты сразу учился без седла ездить на самой малой коняшке нашей, да, Артурку?