— Не в чем? — повторяет он. — А какой, повторите, у вас разряд?
— Что? — в этот раз он застал меня врасплох.
— Какой у вас на самом деле разряд? Я признался, теперь ваша очередь. Колитесь, — возвращает он мне мою же шпильку.
— Разряд… — я опускаю глаза — так легче водить за нос. Сразу же слиться и открыть все карты было бы неинтересно. Хорошая игра невозможна без блефа. — Я же сказала… Второй.
— Точно? — слышу его голос и стараюсь сдержать новый смешок. — Может, тогда сыграем? Как первый разряд со вторым.
— Юношеским… — добавляю я, пытаясь снизить ставки и тот задор, с которым он размажет меня по корту, едва пойдёт первая подача. С учётом того, что я видела его игру, не уверена, что смогу отбить хотя бы один мяч.
— Юношеским? — прищурившись, переспрашивает Артур, и я понимаю, что он знает. — Уже не взрослым? — он тоже видит, что я блефую, но поддерживает эту игру.
— Второй юношеский — это очень даже неплохо! — настаиваю я.
— Да кто ж спорит, — соглашается он. — Очень неплохо. Еще и совпало так все… Мы таки оба здесь, хоть оба хотели откосить. У нас у обоих… разряды, — чувствуется, что он едва сдерживает смех. — Ну что? Играем?
Вот же гад, еще и дразнит. Ничего, мне есть что ответить. Принимаю вызов, чувствуя лёгкую дрожь, которая охватывает перед тем, как на американских горках ухнуть вниз или прыгнуть с тарзанки.
— Только у меня вещи. Особо ценные! — указываю на сумку с фотоаппаратом я. Это и вправду так. Нигде, кроме охраняемой камеры я своё добро не оставляю.
— Положим к моим, — Артур подходит ближе и снимает сумку с моего плеча, просто и уверенно. — Не бойтесь, — чувствуя, как я вцепилась пальцами в ремень, убеждает он. — Кроме нас тут никого, корт закрывается на ключ, — и показывает на связку у себя на поясе. — Ничего не случится с вашими ценностями. Я серьезно.
Разжимая руку, наблюдаю, как он направляется в угол, где лежат его вещи и запасной инвентарь, прячет в рюкзак мою сумку, достает из чехла еще одну ракетку и возвращается ко мне
Недолго думая, беру протянутую ракетку, специально промахиваясь и накрывая ладонью не восьмигранник ручки, а его пальцы и на несколько секунд задерживаю прикосновение. Результат превосходит все ожидания, мне даже тяжело сдержать победную улыбку. Ей-богу, если его будет так прошибать от каждого подобного сюрприза, я уделаю его на корте, хоть раньше это и казалось мне невозможным. В конце концов, если мое положение станет слишком плачевным, вытащу майку из пояса джинсов и вытру ею лицо. Жаль, сегодня я, наученная горьким опытом, в нижнем белье, от и до. Если бы его не было, эффект был бы куда круче.
Черт, а ведь меня действительно увлекло… Когда в последний раз я собиралась устроить шоу-топлесс из чистого азарта? Уже и не припомню.
— Готовы? — доносится до меня голос Артура с его стороны поля.
— Готова! — отвечаю с излишней самоуверенностью, разворачиваюсь, занимаю стойку, искренне надеясь, что не косячу с самого начала, и киваю.
— Гейм! — объявляет Артур и делает подачу.
В ту же секунду мимо меня пролетает шаровая молния. Только потом понимаю, что это мяч — не вышедший за пределы поля и приземлившийся совсем недалеко. Отхожу, поднимаю, подаю — в мою сторону вновь возвращается шаровая молния и вновь я бегаю по полю, на этот раз к дальнему углу, чтобы поднять мячик. Поднимаю, отбиваю — и от злости попадаю в сетку.
Артур уступает мне подачу — по правилам это или нет, не имею ни малейшего понятия. Главное для меня сейчас хоть раз отбить этот чертов мяч, от которого к его ракетке вновь тянется незримая тонкая линия — и пусть никто не поверит в такое, но я-то ее вижу. Теперь я точно знаю, что играть с ним бесполезно любому смертному, он тайный колдун и повелитель тенистых мячей. Но сдаваться раньше времени не собираюсь. Буду бороться до последнего!
По истечении сорока минут я чувствую, что у от пота у меня промокли даже пятки, мокрая челка болтается перед глазами жалкими сосульками, и я искренне жалею, что не взяла с собой полотенце. Соблазнительно утираться майкой желания больше нет — я слишком выдохлась, чтобы строить из себя коварную совратительницу. Я хочу только одного — лечь на корт, поднять ракетку в знак поражения и заорать: «Пощади!»
Артур при этом бодр и свеж, словно огурчик с грядки — впрочем, возможно, у меня галлюцинации. Из-за заливающего глаза пота я начинаю видеть вокруг себя не только огурцы, но и сочные яблоки, а ещё — бочки с квасом. Или с пивом. Как же я хочу пить. Пить и умереть, господи…
— Все! — кричу я, падая на колени, перед этим успев взмахнуть ракеткой так неуклюже, что едва отбитый мяч летит по кривой, оставаясь на моей части поля. — Сдаюсь! Ну тебя к черту! Нет у меня никакого разряда!