С противоположного края стола, того, где в самом начале сидели мы с Петром, женщины-хозяюшки, устало распустив фартуки, затягивают песню — удивительная традиция, которую до сих пор не могу понять. У нас всегда так — и во дворе, и дома, особенно у Наташки, любое застолье заканчивалось грустными песнями про любовь иди тяжкую девичью долю, которые полагалось петь, подложив руку под подбородок и горестно вздыхая. Еще в детстве я удивлялась, почему среди них нет ни одной со счастливым концом, на что подружки матери, прогоняя меня от стола, говорили загадочное: «Вот вырастешь — поймёшь»
Я выросла, но так ничего и не поняла. Поэтому просто остаюсь слушателем, в меру безучастным.
На этот раз, в отличие от беседки молодежи, где звонкие девчачьи голоса запевают что-то более современное: «А я люблю мудака! Прям тушите свет! А я люблю мудака! Так, что сил моих нет!», их матери и бабушки выводят более традиционную… Про Галю, черт бы ее побрал!
Именно эту песню я припоминала Артуру, боясь повторить судьбу несчастной, которую привязали к сосне косами и подожгли, когда он первый раз предложил мне съездить на хутор.
— Ехали коза-аки из Дону до до-ому,
Пидманули Га-алю, забрали с собо-ою…
Отлично, спасибо за народный концерт. Только мне опять хочется сивухи, особенно после того, как подойдя к Вэлу, я слышу, как он спорит с Гордеем Архиповпичем по поводу этой песни.
— Да нет же, хозяин! — кажется, Вэл окончательно вошёл в образ местного. — Вы не понимаете! Это не про козаков песня! Это про хозар! Ехали хозары из Дону до дому!
— Че-его-о? — от удивления Гордей Архипович едва не роняет свою верную люльку. Я, слыша это, уже ничему не удивляюсь. Вэл — великий конспиролог и раскрыватель тайных знаний. Жаль, что черпает он свои открытия не из архивных документов, а из сомнительных групп и телеграм-каналов. Уверена, даже старожилу этих мест он способен рассказать о том, что и как у них тут творится на самом деле.
— Яки ще казахи? — идея так позабавила Гордея Архиповича, что он раскатисто и громко хохочет точно, как Артур пару минут назад — откинув голову, еще и похлопывая ладонью по столу.
— Не казахи, а хозары! Хозарский каганат, знаете такое? — пьяненький Вэл не обижается, как обычно, а упорно продолжает доказывать свое.
— Та шось чув. Це ж кочевые, так? У нас тут народ сдавна на конях, в нас оно с далеких предков в крови. Сарматы были, скифы, може, й хазары. Только с песнею ты, сынок, не в ту степь загнув. Совсем не в ту. Смалечку мне й бабка спивала, и мать. И нияких хазар там, шоб ты знав, я не припоминаю.
— Это потому что их советская власть обманула! — возбужденно вращая глазами шепчет Вэл, и я сама не знаю, смеяться мне, или плакать.
Спорить с Гордеем Архиповичем о традициях его родной земли я бы не рискнула даже спьяну, но в то же время… Сегодня он добрый, да и нам с Наташкой, когда отчитывал за очередное баловство, всегда говорил — доказывай свою правду открыто, не бойся. А если юлишь и прячешь глаза, значит, ты не человек, а падлюка.
Вэл же бросается на защиту своей идеи со всей прямотой и рвением горячего сердца:
— Слушайте! Им нарочно внушили! Чтобы стереть народную память, чтобы очернить предков! Козаков, значит, раскулачили, вот им и мстили, выставляя… вот такими маньяками в песнях!
— Сынку, — отсмеявшись так, что Глафире приходится подать ему наглаженный платок, Гордей Архипович утирает глаза, и продолжает с отческим снисхождением. — Ты якшо в школе погано учився, то давай хоть я тебе расскажу! Козацку Сич нашу порушили почти двести пьятдесят год назад. А раскулачували вже не козаков, а кулаков, дай Боже памяти. В самому ж названии подсказка есть! Чи то голова вообще не варить, не?
— А это все вместе! — не унимается Вэл. — Всех очернить хотели! Всех ваших славных предков — и воинов, и земледельцев, которые вот эту вот землю… вот эту пшеницу… Поднимали своими руками! — он захлебывается в пафосном экстазе и быстро запивает свое замешательство еще одной рюмочкой наливки, которую подаёт ему Оляна, чтоб заткнулся. Но он не унимается.
— Вы же только послушайте этот текст! Оригинальный! Он в вас отзовётся! Они проснутся у вас внутри и скажут: «Достойный сын наш Гордей! Вот это она и есть! Это правда!»
— Хто… проснётся? — Гордей Архипович еле выговаривая слова, опять смеётся, прикрывая глаза ладонью.
— Голоса предков! Скифов и сарматов!
— И хозарив!
— Нет, хазаров нет. Хазары — ваши враги. Это они Галю украли!