Сев в машину к первому же водителю, быстро называю адрес и почему-то жду, что он откажется ехать, высадив меня со словами: «Пошла отсюда, блядища» или «Нечего над нашими детьми издеваться!» Но таксист оказывается либо не в курсе последних интернет-баталий, либо не узнаёт меня — и мы трогаемся с места под его вопросы не слишком ли громко играет музыка и не открыть ли побольше окна.
Нет, меня всё устраивает — особенно то, что он ведёт себя, как будто в мире не было и не может быть никаких казусов, весело подпревая какому-то хриплоголосому певцу шансона. Как интересно — сначала мне катастрофически не везло с водителями, а под конец пребывания здесь попадаются только самые ненапряжные. Живое напоминание о Соломоновой мудрости — все течёт, все меняется. И то, что с нами происходит сегодня, тоже изменится. В лучшую иди худшую сторону. Но всё-таки, надеюсь, что в лучшую.
Правда, сомневаться в этом я начинаю сразу же, как только мы подъезжаем к заброшенной котельной, которую Вэл обустроил для меня. Потому что, пересекая пустырь, машина фарами выхватывает одинокую фигуру, сидящую на пороге моего дома.
— Стоп, стоп! — тут же командую я водителю. — Меняем маршрут! Меняем! Едем назад!
— Э, куда назад, красавица? Хоть адрес назови! — недоумевает добродушный водитель, а я, начитавшись сегодня комментариев, удивляюсь, как это у него язык поворачивается назвать меня красавицей. После всех «престарелых шалав» это даже удивительно слышать.
Но выходить возле дома я тоже не собираюсь — кто знает, какими эпитетами наградит меня Борис Олегович, ожидавший у порога, и теперь яростно размахивающий руками, глядя на отъезжающее такси. Раз даже вечно смирный отец Артура пришёл ко мне под дверь и теперь бежит за нами, что-то выкрикивая, представляю, в каком состоянии находится Наташка — кто её знает, может, она тоже ждёт меня где-то у чёрного входа позади котельной.
— Сейчас разберёмся! Вы, главное, назад на трассу выезжайте! — и, набирая последний из пропущенных вызовов в телефоне, облегченно выдыхаю, когда, наконец, слышу голос на том конце. — Алло, Дэн! Да наконец-то! Так, тихо-тихо. Тихо, говорю! Все обсудим, как увидимся! Ты где сейчас? Где сейчас, я спрашиваю?
А-а, черт, у меня же здесь тоже плохой сигнал! Но, чем дальше мы отъезжаем к направлению города, оставляя на дороге Бориса Олеговича, раздосадовано топающего ногой, тем лучше мне слышно Дениса.
— Ты что, ещё в кофейне? Так поздно? Прямо сейчас там? Все, оставайся на месте, жди меня, пожалуйста! Я скоро буду! Надо у тебя отсидеться, тут меня уже ищут. Все остальное — при встрече, батарея почти разряжена!
И, сбросив звонок, даже не пытаясь вникнуть в то, что пытался сказать мне Денис, говорю водителю:
— Давайте-ка обратно, в центр! И по двойному тарифу за неудобство.
…Какое-то время я молча смотрю на проплывающие мимо огни фонарей, пытаясь представить причину, способную заставить Бориса Олеговича покинуть своё тёплое креслице — и не могу. Нет, понятно, что это всё скандал, волнения, позор на их семью. Но почему-то мне казалось, что кто-кто, а отец Артура останется самым безучастным в этой кутерьме. И вот — такая неожиданная встреча.
Из состояния заторможенности меня выводит звонок телефона, и взглянув на экран, я едва не подпрыгиваю на месте. Артур! Он, наконец, в зоне приёма!
Его слышно плохо, очень плохо. Голос все время обрывается — видимо, он звонит на самом минимуме сигнала, только-только выехав из оффлайна.
— …где? Ты уже в го… де… у се. бя… как до… лись?
— Нет! — кричу я, только сейчас сообразив, что надо срочно сообщить ему об изменении планов. — Не дома! Не едь ко мне, не надо! Там твой отец! Борис Олегович, слышишь?
— Не по… что ты… ришь… оче… пло… слы…
— Не едь ко мне! — выкрикиваю в трубку так, что таксист, сидящий впереди меня, поджимает плечи. — К Дэну! Только к Дэну! К Де-ни-су! В центр!
— Дэ…ну?
— Да! В кофейню! Слышишь меня? Потом объясню, езжай в кофейню, пожалуйста!
— Хо… шо… у те… все нор… но?
— Все хорошо, — теперь я наоборот, говорю очень тихо, поддавшись какой-то неуместной сентиментальности. Он хочет узнать, все ли у меня хорошо. Конечно, хорошо, что со мной может случиться. А будет ещё лучше, когда он приедет.
Именно это я пишу ему в сообщении после того, как нас разъединяет — если я правильно представляю, на каком он участке пути, то минут через тридцать-сорок мы сможем поговорить без помех и проблем. Скоро я буду в кофейне у Дениса — и он мне расскажет, что здесь творилось. И, когда Артур приедет, я буду лучше знать, что нам делать.