Вот оно как, оказывается — имя работает на тебя даже когда ты не думаешь о формировании какого-то мнения. Новые искусствоведы, молодые журналисты и арт-блогеры — да они всё сами за меня сделают! Раскроют глаза людям на скрытые посылы, о которых не имеет никакого понятия даже автор.
Черт, а если всё-таки устроить выставку сразу после возвращения? Наплевать на скандал и явиться на неё перемотанной и перебинтованной с синяками на лице и теле, ничего не объясняя при этом? Получится здорово — эдакий перформанс в стиле Марины Абрамович, на которую молится Вэл и все мое окружение.
Еле сдерживаясь, чтобы странно не хихикать, продолжаю читать и удивляться дальше.
Ещё большим сюрпризом становятся редкие англоязычные комментарии, которые то и дело попадаются общей массе — ну, раз новость вышла за пределы рунета, Крис может быть собой довольна. Ее бомба, взорвавшись, пошла по воде такими кругами, что теперь любой ответный ход с моей стороны будет выглядеть как мелкая месть. Или крупная. Толку уже переживать — что бы я ни сделала, в итоге все равно буду казаться двуличной гадиной.
Но вскоре я перестаю переживать даже об этом. Нет, я давно знала, что англоязычный интернет более лояльный и менее придирчив к внешности и привычкам. Не потому, что люди добрее — просто там такие разговоры считаются жутко неприличными. И комменты типа «Сдохни, старая шаболда» можно встретить разве что в жёстких расовых или религиозных срачах. Но разница между тем, что я читала вчера, и что и вижу сегодня, меня… даже успокаивает. И даёт надежду на то, что, может, и не придётся никому ничего доказывать. Люди сами во всем разберутся, если это твои люди.
Максимум осуждения, который я вижу здесь — это отзывы под теми самыми злополучными фото подростков с нашего с Вэлом флешмоба. И то, выражены они в форме: «О, какой интересный взгляд, но для меня, пожалуй, слишком».
Под моими фото с Артуром — расцвет романтического восторга: «Любовь в воздухе!», «Это так мило!», а под фотографиями одного Артура — сплошное восхищение.
И это снова напоминает мне, для какой аудитории я работаю, перекрывая тайные страхи: «А вдруг я растеряла свои умения и стала выдавать дешевый китч?» Теперь я снова слышу голос своего зрителя, того, кто привык к моей манере работы, любит ее и готов принимать мои эксперименты. Особенно мне нравится один из комментариев, затесавшийся среди слов о том, что «это искусство, которое открывает сердце», среди комплиментов игре света и тени, атмосфере и чувственности снимков. Эта же случайная и простая фраза совсем о другом:
This boy is much more than perfect.
Этот парень — более чем совершенство.
«Так и есть. Точнее и не скажешь», — не могу сдержать улыбку я, снова чувствуя прилив тёплой щекочущей нежности. «И всегда таким будет. И дело совсем не во внешности»
Правда, расслабленность и умиротворение, нахлынувшие на меня, держатся недолго — ровно до того момента, когда среди обсуждений я наталкиваюсь на какие-то новые нотки — наподобие: «А вы последнее, что она сказала, слышали?» и «Да она ж сама во всем призналась!»
Что ещё за чертовщина? Кто и в чем признался? Крис? Ну этого точно не может быть. Скорее Тамара Гордеевна благословит мой союз с ее сыном, чем Кристина в чём-то сознается. И никакие внезапнее уколы совести тут не сработают. Ей не в чем себя укорять. Она твёрдо и непоколебимо считает, что всегда права.
После пролистывания бесконечно длинной ленты комментариев, нахожу зацепку — нет, в паблике никаких новых постов, но раз за разом упоминается какой-то канал… Или группа. Какая-то внешняя ссылка, по которой есть что-то новенькое, но я никак не пойму, что.
Таисия Петровна немного запаздывает, и я уже не хочу, чтобы она приходила вовремя — мое любопытство опять задето, мне срочно надо узнать, о чем все говорят.
В итоге, забравшись в одну из веток комментариев нахожу его — переход в мессенджер, и тут же кликаю по ней, не заботясь о том, что захожу со своего номера. Только бы это был не чат, а канал, где можно читать новости без запроса на доступ. Я почему-то не хочу, чтобы Крис знала, что я слежу за ее постами. Пусть не радуется, думая, что окончательно меня уела.
Правда, я быстро забываю о своём напускном пафосе, как только вижу, что творится по ссылке.
— Хренассе… — только и могу сказать я, когда вижу в крупный канал, на который подписалось уже пять тысяч человек. Причём, канал относительно новый — первое закреплённое сообщение обозначено позавчерашней датой — тем самым днём, когда Крис начала публиковать свои разоблачения. Первые публикации — копии тех самых постов из ее паблика, но приправленных более вольными авторскими комментариями, выдающими раздражение и злость.