Думать буду потом. В машине позвоню Дэну, а сейчас… Сейчас надо выскочить из больницы любым возможным способом. Пусть только попробуют меня остановить… Несмотря на то, что всего несколько часов назад я чувствовала себя слабой после вчерашней потасовки и лошадиных доз обезболивающего, всколыхнувшийся адреналин придаёт мне столько сил, что, кажется, я готова свернуть шею любому, что попытается помешать мне выйти.
Залетая пулей обратно в палату, я только и успеваю, что набросить казённый халат, схватить рюкзак, который не разбирала с момента поступления сюда, и… Снова какой-то обрывок старой информации подсказывает мне, что надо взять с собой воды — на всякий случай, вдруг от этого дыма и гари мне станет плохо. А так хотя бы прикрою лицо, смочу какую-то тряпку… какую — найду потом.
— Ты чего? Чего бегаешь, как чумная, деточка? Что случилось? Что случилось-то? — жена главного энергетика тут же обращает внимание на мою панику.
— Воды! Мне надо воды!
— Так это… Возьми, попей, — она тут же проявляет участливость. Здесь мы все — сёстры по палате, все делятся между собой. Может… попросить у них помощи еще и в том, чтобы выйти отсюда без драк и скандалов?
— Девочки, — говорю без доли притворства, не скрывая больше от них свои планы и даже не думая о том, что они могут меня заложить медперсоналу. — Мне надо срочно уйти. У меня там… У меня там такой пипец. Там пожар возле моего дома. Горит пустырь, а он там в сотне метров буквально.
— Что?
— Пожар? Как пожар?
— Господи сохрани, опять началось! Июль пришёл, спека ударила, вот опять и горим, — всплескивая руками, жена энергетика садится на кровать, глядя на меня сочувствующим взглядом. — Какая беда, деточка! Ты беги, беги, спасай свое жилье, может и пожалеет огонь, мимо пройдёт… А мы тебя прикроем тут… Чтоб не искали медсестрички, они как раз сменились только, так что придумаем что-то. Если спросят — скажем, ушла на процедуры… А ты к ночи и вернёшься! Вернёшься же? Только возвращайся обязательно, недолеченная не ходи, такое аукнется всегда!
Всё-таки я ошибалась, считая, что не найду понимания здесь ни с кем, кроме Дениса и еще парочки его приятелей в плане исключения. Мои больничные подружки, несмотря на то, что знаем мы друг друга меньше двенадцати часов, как будто пытаются реанимировать для меня образ нашего городка, чтобы оставить в душе хоть каплю приятных впечатлений о людях. И это простое человеческое тепло, эта безотговорочная поддержка мне как никогда нужна сейчас.
— Вот так оно и вышло, — все так же спокойно, только сдвинув брови, вдруг произносит Люда. — А я говорила. Я сразу говорила.
— Что ты говорила? Что опять придумываешь, Людок? — переспрашивает одна из соседок, пока они вместе торопливо отыскивают в своих вещах пластиковые бутылки и суют мне их, одна за другой, в руки. Я выбира две самые большие, за остальные благодарю, но не знаю, куда мне их совать. Теперь только добраться о больничного туалета, наполнить их водой и на выход… Знать бы только, где здесь запасной, не центральный — проблем было бы гораздо меньше. Я бы и таксиста попросила туда подъехать… Но, не успеваю я додумать, как голос Люды снова перебивает всю нашу возню:
— Тамарка это. Плохой человек она. Вот, приходила сегодня к малой — а теперь у нее дом загорелся. Точно извести ее хочет. Это ж ее метод.
— Да типун тебе на язык, Люда! — совсем по-нашему, по-суеверному кричу я на нее. — Не дом горит, а пустырь вокруг дома! С самим домом все в порядке! Он из кирпича, ему хоть бы хны!
— А крыша, а окна деревянные, а крылечко, а двери? — меланхолично раскачиваясь, повторяет Люда, от чего у меня начинает темнеть в глазах — то ли от ее расшатывания, то ли от понимания того, что снова оценила происходящее слишком беспечно. — Я так тоже думала, когда гараж своему охламону подпалила — по Тамаркиному совету. Тряпицы керосином пропитала, под дверь подсунула, спичкой чирк! Оно и вспыхнуло моментально. Всё, что внутри было — всё погорело. Стены-то остались, а внутри все черным-черно. Кто ж его знал, что там щеночки были, охламон мой приютил… С людьми — такой изверг, а животинку вот, любит, оказывается…
Из молчаливого столбняка, в который я впадаю от ужаса, меня выводит только дребезжание телефона в руке и голос жены энергетика:
— Да прекрати ты пугать девочку, на ней и так лица нет! Тоже мне — поддержала! Ты на эту Тамарку злая, вот везде и видишь происки! А я тебе говорю — суховеи это наши, они беду разносят! Одной искры достаточно, вспомни как три года назад пол-дачного посёлка нашего сгорело! Кто-то шашлык жарил так, что чуть соседей не попалил! Хорошо только сгоревшими домами обошлось, а не людьми! Тоже Тамаркины происки?