Подходя к рюкзаку, я быстро открываю его и начинаю спешно искать блокнот. Вот он, находится сразу. У меня всегда с собой пара блокнотов, а вот ручки или карандаша чаще всего нет — я привыкла записывать все важное в телефон, а тетрадки — это так, для баловства. Продолжаю искать ручку, шепча про себя ругательства от досады — и вдруг чувствую движение сзади, но спохватываюсь слишком поздно.
За моей спиной проносится кто-то так резко, так стремительно, как будто от этого зависит его жизнь. Девочка из кабинки, тихо открыв дверь и подкравшись на цыпочках, пробегает мимо меня и, хлопнув дверью, пулей вылетает из туалета.
Тут же бросаю свои вещи и выскакиваю вслед за ней. Но все, что я вижу — как она несётся по пустому коридору, грохоча каблуками, подобрав на ходу подол нарядного платья, с телефоном в руке, не оглядываясь, не останавливаясь и мою помощь явно отвергая.
— Да стой же ты! — успеваю крикнуть я, прежде чем она скрывается за поворотом и так и остаётся для меня человеком-невидимкой. Я не видела ее лица, толком не разглядела платье, только цвет — кораллово-розовый, и волосы — накрученные локонами, белокурые, с розовыми прокрашенными прядями. Прямо какая-то ожившая Барби, за кукольным фасадом которой скрывается внутренний ад.
Ну что за чертовщина… Все ещё растерянно молча, я стою посреди полутемного пустого коридора, не понимая, правильно ли сделала, что вмешалась в эту ситуацию. Стоило ли предлагать помощь? Стали мои слова чем-то вроде соломинки утопающему, или наоборот — камнем на шею идущему ко дну?
Черт, черт, черт! От досады я громко топаю ногой, и эхо зловеще разносится по пустому коридору.
Как теперь разобраться, и как понять, что нужно было делать и что вышло бы правильнее? Возможно, самым правильным было бы вообще не заходить сюда, не слышать ни слова и ничего не знать об этих девочках?
В конце концов, из подслушивания никогда не выходит ничего хорошего, даже если твои намерения самые благие.
Не стоило… Не стоило мне этого делать. Даже помощь из лучших побуждений — это вмешательство в другой мир, в другую жизнь. И никогда не знаешь, как она свяжется с твоей и с теми, кто тебе дорог. Иногда одно слово, даже полслова способно нарушить хрупкое равновесие и привести к последствиям, которые будет невозможно просчитать.
Никогда не подслушивайте чужие разговоры. То, что не предназначено для чужих ушей, всегда должно остаться в тайне.
Глава 7. Никогда не говорите того, о чем думаете
Я пытаюсь отыскать мою незнакомку среди длинной шеренги выпускниц, выстроившихся на сцене в ожидании официальной части торжества со всеми ее нуднейшими напутствиями. Но розово-коралловых платьев вижу как минимум с десяток — видимо, сейчас это тренд сезона. По крайней мере, пять девочек из замеченных мной — крашеные блондинки с завитыми на калифорнийский манер локонами, и ещё у нескольких в волосах цветные пряди.
Да что же это такое! Настоящее царство двойников! Этого я не могла понять, ещё живя здесь и будучи школьницей — почему едва что-то входило в моду, как его начинали носить все? Отличаться и оригинальничать в наших краях всегда было легче легкого — просто не надевать то, что популярно. Видимо, за прошедшее время эта привычка никуда не делась, только слегка изменилась в угоду новой эпохе.
Эмель и Наташа, сидящие рядом со мной в первом ряду, активно обсуждают цвета и фасоны платьев, параллельно интересуясь моим мнением.
— Только не покупайте коралловое, — все, что могу им сказать по этому поводу. — Понаблюдайте, какой цвет будет самым модным через год, и выберите противоположный, чтобы ярче смотрелся на контрасте. Точно не прогадаете.
Эмелька внимательно смотрит на меня, прикидывая что-то в голове, Наташка же снова возмущённо фыркает. Для неё пойти вопреки модным тенденциям — это ни с чем несравнимая глупость, и мне она прощается только потому, что я ее подруга.
На сцене новая директриса обращается с благодарственной речью к депутатам горсовета, воспевая им дифирамбы таким елейным голосом, что во рту у меня становится до противного сладко. Коньяк в стаканчике помогает справиться с вызывающей пошлостью происходящего. Потягивая напиток, вспоминаю, что «мою» незнакомку можно вычислить ещё и по следам опьянения, и по потёкшему макияжу — но, сколько бы ни всматривалась в выпускниц, не могу заметить, чтобы какая-то из них слишком сильно выделялась.
Яркая иллюминация, освещающая сцену, бьет прямо в лица вчерашним ученикам, превращая их в застывшие маски. Никому не идёт такой резкий искусственный свет, а уж в сочетании с ядовитым ярко-розовым задником (да что ж такое, опять этот розовый!) — так и подавно.