— Что значит «в грязь лицом»? — продолжаю допрашивать ее я, все еще не понимая, нащупала ли я ту самую, нужную мне ниточку или это выстрел вхолостую.
— Да напилась она. Напилась, стошнило ее, одежду испортила. Ее тут же и сняли, в туалете, и выложили это в интернет. Как будто сами такие ангелы… У нас вон самая большая отличница-зубрилка из окна на восьмое марта и то — рыгала.
— Ах, вот оно что… — ситуация, конечно, неприятная, но как правильно заметила Эмель — проходная. У кого их только нет, этих позорных фото и видео с вечеринок, причём зачастую, чем приличнее человек — тем хуже фото, скрытые в запароленных папках.
Тут же — девочка яркая, самоуверенная, не думаю, что из-за этого с ней случилось что-то из ряда вон выходящее. Пусть даже платье запачкалось и макияж потек, но такие себе цену знают. На следующее утро приходят с высоко поднятой головой, всем видом показывая, что вчера они, может, и страшненькие были, зато сегодня снова красотки в отличие от тех, кто за ними шпионит и пытается поймать в не самом лучшем виде.
— А что, еще какие-то крупные скандалы были у вас в школе за последний год? — в надежде узнать хоть что-то, какую-то новую зацепку, спрашиваю Эмель, и она с удовольствием, хоть и бегло рассказывает мне о подростковых горестях — кто кого подставил, кто завалил аттестацию, а кого мать с вечеринки погнала взашей из-за оценок.
Все, как обычно. Мило, ностальгично и довольно наивно. Ничего общего с тем леденящим оцепенением, которое во мне вызвал разговор, подслушанный в курилке.
Тем временем, Виола, получив все возможные награды и почести от каждого из шефов, удаляется на своё место — и заметно спотыкается у самого стула. Тревога опять начинает шевелиться во мне едва осознаваемым темным клубком — кажется, не так уж она и трезва, как кажется. Боюсь не ошибиться, предположив, что играть и казаться она умеет очень убедительно. А вот что там на самом деле скрывается за этой ширмой яркой уверенности?
— Она что, снова выпившая, что ли? — наклонившись ближе, спрашиваю я у Эмельки.
— Не знаю… — пристально глядя на выпускницу, говорит она. — Не видно по ней вроде. Вот когда она на дне поэзии нажралась и упала — это было да, заметно.
— День поэзии? Это уже после того, первого случая было или до?
— Да после, теть Поль, после. И на день Валентина тоже. Виолка в этом году как с катушек слетела, мало ей, что ли, тех неприятностей было? Чего, вы думаете, ее подарками так задаривают? Пытаются отвлечь и сделать вид, что ничего не случилось. Что медаль не профукала, что на весь интернет не опозорилась. Взрослые, сами понимаете… — делая голос тише, добавляет она с видом умудрённого жизнью человека. — Всегда делают вид, что ничего не происходит.
Смотрю с беспокойством на неё, потом на Виолу, которую наполовину заслонили ещё две медалистки, получившие свои награды и позирующие с депутатами. То ли девица уже в таком юном возрасте любит заложить за воротник, и виной всему избалованность и вседозволенность, то ли скрывает то, что тяжело носить в себе, но поделиться не с кем.
Черт ее разберёт. Вот черт ее разберёт! На вид лицо довольное, счастливое, сидит на стуле и любовно перебирает свои подарочки, ещё и одноклассника рядом заставляет куда-то переставлять многочисленные пакеты.
Буду за ней наблюдать. А пока что — не стоит упускать их виду и других выпускников.
За золотыми идут серебряные медалисты — их не так уж много. Тех, кто засыпался на одном предмете, чаще всего дурацком и абсолютно неважном. Или получил оценку, перечеркнувшую все шансы на медаль, из учительской вредности и мести. Или просто — не вытянул, на нервах промахнулся. Всё-таки, золотых медалистов вся школа обычно тянет, а серебряные при них — как беспризорные и нелюбимые дети. Вроде и с медалью, а все равно в статусе проигравших.
Внимательно рассматриваю троих, получивших почетное второе место. Все мальчишки. У одного их них озабоченное и расстроенное лицо, во взгляде читается недоумение — видимо, до сих пор не может понять, как так вышло. Явно идейный мальчик, решил бороться сам, никого не допуская к своим работам и проектам. Ещё, наверное, ради науки и открытий. Таких обычно и валят. И это самое грустное, потому что по уму он мог бы дать сто очков вперёд всем золотым медалистам вместе взятым.
Второй просто хороший парень, видимо, ещё одна гордость школы — в подтверждение моих догадок ему тоже надевают ленточку, подобную той, которую получила Виола, — только за спортивные заслуги. Значит, тут все по договорённости — для поступления ему достаточно просто хорошего аттестата, а школа решила на ещё одного золотого медалиста не заморачиваться.