Но здравый смысл победил, а я снова решила не задавать лишних вопросов. Пока что. Дела семейные — тема, в которую не лезут с наскока. Да и зачем мне сейчас вмешиваться в эти вопросы? Сейчас никаких вопросов, никаких проблем. Только ночь и звезды. И коньяк.
Поэтому оставлю без внимания его жест с телефоном и подхватываю разговор:
— В смысле — намекаешь? Я как раз местная, на меня это правило не распространяется. У меня, может, иммунитет с детства!
— Он давно потерялся, — опираясь на открытые дверцы машины, Артур продолжает подкалывать меня. — Ты полжизни не здесь прожила. Считай, уже и не наша.
— Эй, что за шовинизм? Рождённый здесь навсегда остаётся местным!
— Ну, раз так, тогда проверим. Как-нибудь на днях. Может, завтра? Махнем ночью искупаться?
— Ага, — говорю, чувствуя в груди приятное волнение и какой-то юношеский восторг от романтики приключений.
Кажется, Артур вообще не заморочен на том, чтобы пускать пыль в глаза и производить впечатление. Сначала он зовёт меня за город, потом — искупаться ночью в место, похожее на инопланетный водоём, подобного которому я, на самом деле, не видела больше ни в одной стране. И никаких заказов столиков в супер-модных ресторанах, демонстраций лимит-карт престижных клубов, нового ремонта апартаментов и выписки на приём антидепрессантов, свидетельствующих о крайней сложности натуры. Некоторые из моих друзей даже ухитрялись соревноваться между собой — у кого таблетки круче и карта в фитнесс-клуб элитнее. Такая привычная, моя и невероятно далекая сейчас жизнь.
Артур, кажется, немного смущается от этой простоты и скудности нашего пикника, оглядывая его довольно скептически.
— Полин, а этого точно хватит? — недоверчиво спрашивает он.
— Более чем. Ещё и останется.
Меня так и тянет сказать, что мы сюда, вообще-то, не есть приехали. И не то, чтобы слишком много пить. Но я молчу, расслабленно глядя на звёзды и прислушиваясь к стрекотанию сверчков. Какое волшебное место — будто на краю мира. Не хочется ни о чем беспокоиться, ничего загадывать, ни о чем волноваться. Давно на меня не накатывало такое ощущение момента, когда не думаешь ни о прошлом, ни о будущем. Ни о чем не вспоминаешь и ничего не планируешь — просто живешь.
— Все хорошо, — еще раз говорю ему. — Все просто идеально. Лишнее может только помешать.
Он какое-то время смотрит на меня, после чего кивает и, открыв бутылку воды, делает несколько жадных глотков. Волнуется. Я стараюсь подавить улыбку, в который раз понимая, что все его эмоции для меня — настоящая находка, и удовольствия приносят больше, чем какие-то расписные ухаживания с безумными флешмобами и доставленными с другого конца света подарками. С которыми надо потом обязательно сфоткаться и выложить в сториз, иначе обида будет смертельная.
— Послушай, а хочешь сыграть? — решаю немного разрядить обстановку. Я прекрасно понимаю, что коньяк сделает это в три счета, но чтобы не пить банально — ну, за нас, ну, за всё, — вспоминаю игру, оживившую мне не одну вечеринку и заставившую хохотать до коликов в животе. И полезную в плане разведки информации.
Я по-прежнему знаю об Артуре слишком мало, но что-то останавливает меня от того, чтобы задавать ему прямые вопросы в лоб. Не хочу превращать узнавание в допрос. А вот это… То, что надо.
К тому же — кто там у нас азартный парень и никогда не откажется от игры?
— А хочу, — в тон мне говорит он, подходя ближе. Я достаю из сумки свою любимую фляжку и протягиваю ему. Он аккуратно доливает в неё коньяк и прячет стеклянную тару обратно в пакет, стоящий на земле. Ещё на заправке мы договорились — никаких одноразовых стаканчиков, никакого студенческого разливания и шороха пластика. Если уж делить алкоголь — то только из одного горлышка. Пусть это будет похоже на ритуал, а не вороватое питьё на задворках.
— Хорошо, — довольно киваю я, после чего подтягиваюсь на руках и сажусь на капот его старенькой «Шкоды», прежде чем он успевает помочь мне. Но я пока что избегаю любых прикосновений — иначе игра может закончиться, не начавшись. — Тогда поехали. В «Никогда не»! Правила знаешь?
— Нет, — Артур опирается совсем рядом, задевая локтем мое колено. Присматриваюсь внимательнее — это случайно или нет? Я уже успела понять, что его простота и неожиданная застенчивость (как он только ухитрился до сих пор сохранить ее в себе) испаряются сразу же, как только дело касается игры. И тогда на их место приходят спортивный расчёт и готовность вывести противника из себя любыми способами.