За всё это время я перестал пользоваться моим чёртовым именем. Я терпеть не мог, когда какая-нибудь женщина называла меня Михой, это было похоже на предательство. Так у меня всё пошло кувырком. Мой приятель, Маркус, начал звать меня Эйс, и это имя просто прилипло ко мне. Бесконечные девушки называли меня Эйс, именем, с которым было легче жить. Я спутывался с каждой девушкой, с какой только мог, чтобы стереть её из памяти, но это никогда не срабатывало. Мне даже приходилось закрывать глаза, мечтая о том, чтобы оказаться внутри сладкого маленького тела, которое принадлежало моей красавице. В конце концов, поняв, что ни одна девушка не заставляет меня чувствовать себя хорошо, я бросил всё это. Бросил путаться с доступными девушками и просто стал жить своей жизнью день за днём. Возможно, однажды я пошёл бы дальше.
В день, когда я, наконец, вернулся домой, я чувствовал себя так, будто выиграл в чёртову лотерею. Прошло пять долгих лет. Проезжая по нашей улице, первую остановку я сделал у её дома. Слишком взволнованный от возможности снова оказаться к ней так близко, я едва мог сдерживать себя. Её родители могли наконец-то сказать мне, где её найти. Я не мог стереть с лица эту чёртову улыбку, подбегая к её входной двери. Её грозный отец был не очень счастлив, когда понял, что именно я стою за дверью. Казалось, оставить его дочь практически безо всяких объяснений было не самым мудрым шагом с моей стороны.
— Какого чёрта ты тут делаешь, парень?
Его голос был полон презрения.
— Э... Эльза до сих пор здесь живёт? — осторожно спросил я.
Его смешок показался более похожим на издёвку.
— Хватило наглости прийти сюда.
Ладно, нужно отступить.
— Э...Сэр, я просто хочу увидеть Эльзу. Я только что вернулся домой из ВВС, и мне действительно нужно увидеть её, — говорю я, подняв вверх свои руки, блин, мне бы помолиться, если бы только это помогло.
Казавшийся более высоким, он кривляется:
— Нет. Ты. Не увидишь. Если бы ты вообще заботился о моей дочери, то давно бы позабыл о ней. Ей не нужно видеться с тобой снова. Она движется дальше, и тебе тоже следовало бы.
И затем он захлопнул дверь перед моим носом.
В полном шоке, я не мог подобрать и слова.
***
— ДЕРЬМО. БЛИН. ЧЁРТ, — кричу я своему брату.
— Послушай, придурок, я уже говорил тебе успокоиться. Но НЕТ, ты просто продолжал и продолжал. Дай ей время, Миха, — говорит Мэтт, повышая голос. По тому, как он водит головой из стороны в сторону, я могу сказать, что он напряжён и взволнован. Он был уверен, что ясно выказал мне своё недовольство моими прежними разглагольствованиями. Он сказал, что понял меня, но всё равно это не было моим звёздным часом.
Мы долго искали Эльзу, и всё это время он читал мне мораль. Всё, что я, казалось, сделал – это всё испортил. Новость о том, что ты отец ребёнка, о котором никогда не знал, в один миг полностью взрывает твой мозг. Сначала я был так возмущён, думая, что Эльза сделала аборт, хотя мне следовало бы знать, что она никогда не сделает ничего подобного. Но усыновление? Мой ребёнок не со мной. Кто-то другой воспитывает моего сына... и это меня бесит. Он должен быть моей ответственностью.
— Миха, — мой брат прерывает мои мысли. — Ты хоть раз ставил себя на её место, приятель? Господи, ты видел её родителей? Чёрт возьми, ей пришлось жить с этим дерьмом не один год. Ты представляешь себе, что ей пришлось иметь дело с... в полном одиночестве.
Мэтт выходит из себя, хлопая ладонью по приборной панели моей новой Камаро. Да, моя вторая малышка – вишнёвая Камаро... которую зовут Эл. Да, я знаю... у меня была моя красавица, поэтому мою машину зовут так же.
— Мэтт, — я ворчу и охаю. — Я был слишком зол, чтобы думать о рассудительности. Все мои мысли были поглощены тем, что у меня есть ребёнок. Ребёнок, о существовании которого я никогда не знал. Мама и папа – даже ты – никогда не имели возможности растить ребёнка, пока меня не было. Чёрт, я бы остался. Я бы вернулся сюда, к своей девушке, чтобы вместе воспитывать нашего ребёнка.
Я так зол, что опять ору на своего брата. Так же, как с Эльзой: я не хочу срываться на него, но, блин, это так хреново.
Мэтт больно ударяет меня в предплечье. Он раскраснелся, крича:
— Господи Иисусе, я сижу прямо здесь. Перестань орать, потому что это ни к чему не приведёт. Твоя девушка пропала, и только Господь Бог знает, где она, что делает или с кем она.
Моя голова хватается за какой-то намёк в его словах.
— Что, чёрт побери, это значит? Она не шлюха.
Громкий вздох слетает с его губ.
— Я не говорю так, но она расстроена и одна... опять совсем одна. Сейчас я на её месте пошёл бы выпить... много. И если бы я был таким же сексуальным, как Эльза, одиноким и выпивающим, то что какой-нибудь парень попытался бы сделать в таком случае? — говорит он, подняв на меня бровь.
Я учащённо дышу. Мне не нужен был тот мысленный образ, который он мне рисовал.
— Чёрт, нужно найти её.
То, как я вёл себя сегодня, будто всаживает кол в мою грудь, а образ, который мой младший брат внедрил в мою голову, вдавливает этот кол ещё глубже. Я облажался, ясно и просто. Моя девушка там одна, думает, что никто не понимает, через что она прошла и что она чувствует, особенно сейчас, и она права.
Моя красавица ждала пять лет, прежде чем отдалась другому парню, и это само по себе заставляет кружиться мою голову. Ник, этот маленький засранец, проскользнул в её хорошую сторону. Я встречал его несколько раз, когда виделся с Лизой. Чёрт, в то время я подталкивал его ухаживать за Лизиной соседкой по комнате. Соседкой по комнате, которую я знал как Пип. Блин, я даже не поинтересовался, у кого такое имя. Я никогда не расспрашивал Лизу об этом, никогда не заботился об этом, если честно. И сейчас я считаю это чертовски глупым проступком.
Лиза – классная девчонка и сумасшедшая в постели. Она помогла облегчить боль. Я избавился от моего внутреннего хаоса из-за той, что ушла от меня. Я был честен с Лизой, и она знала, что у меня были глубоко укоренившиеся чувства к девушке, с которой я встречался много лет тому назад. Я никогда не предлагал большего, а она никогда не настаивала. Главная причина, по которой это сработало с нами. Ей нравилось веселиться, как и мне. Возвращаясь воспоминаниями в прошлое, я сожалею об этом, ведь я мог бы собрать всё воедино, но как? Я никогда не видел и намёка. Соседка Лизы – она же Пип – была моей Эльзой Винтерс... моей красавицей.
Шлёпните меня слабоумного, это какое-то серьёзно закрученное дерьмо. Добавим ко всему прочему осознание того, что я также был отцом мальчика, которого мы сотворили пять лет назад. Чья бы голова тут не взорвалась? Ох, приятель.
Единственный раз, когда я сделал девушкой своей, случился из-за несработавшего презерватива, в результате чего я обрюхатил её. Хоть я и чертовски зол, это не её вина. Она, скорее всего, ненавидит меня после сегодняшнего, и это не такое уж великое чувство, чтобы жить с ним. Я безумно люблю эту девушку. И я просто закипаю оттого, что её заставили пройти через всё это в одиночестве, что её родители отреклись от неё. А её родители – кусок дерьма, на мой взгляд. Когда они повернулись к ней спиной, она, должно быть, была раздавлена и напугана. Чёртово свидетельство того, насколько сильна моя девушка на самом деле. Понятия не имею, как она это сделала. Но из-за неё наш сын живёт и дышит.
Я должен был быть там. Я имел бы возможность держать её за руку и целовать её лоб. Конечно, мы были молоды, но я был бы уверен, что мы пройдём через это вместе. Но всё это оторвалось от нас, и теперь мы никогда не вернём этот жизненный опыт. Это будет преследовать нас всю нашу оставшуюся жизнь.
Рассказывать моим родителям о сегодняшнем дне было очень больно. Мой отец оказался почти таким же разозлённым, каким был я. Именно он оттолкнул меня от неё, но сейчас в нём проснулась такая ярость из-за того, что у него есть внук, которого он никогда не увидит. Кажется, где-то глубоко внутри моя красавица нравится ему так же сильно, как и мне. Ну, возможно, не так сильно. Хотя сейчас он ведёт себя иначе, чем тогда. Моя мама была раздавлена и начала плакать, и это убивало меня ещё больше. Она была в ужасе, узнав, что родители Эльзы заставили её чувствовать себя изгоем. Чёрт, никто из нас не мог поверить в это. Она была одна целых девять месяцев, и во время родов тоже. Так как я не знал, через что женщина проходит во время родов, моя мама описала мне картину, и это прямо напугало меня. Объяснившись с мамой, я понял идею того, что происходит на самом деле, и почему меня отругали за безразличность к тем эмоциям, через которые проходит женщина. С того момента я держал язык за зубами.