Продолжая наблюдать за двумя людьми, я всё ещё пыталась понять, почему её голос кажется мне знакомым. Он развернул её к себе спиной, и я наконец поняла почему. Ирэн. Мать её. Ирэн. Я не могла пошевелиться, хотя понимала, что должна бежать как можно дальше. Мозг говорил, что после этого открытия меня ждёт что-то ещё более болезненное. Но ни ноги, ни руки не слушались меня. Я просто застыла на месте, продолжая наблюдать эту уже ставшую омерзительной картину. Пальцы мужчины легли на её груди и сжали, снова стон вожделения. Она изгибалась и запрокинула голову мужчине на плечо. Мне всё ещё не видно его лица, но я почти уверена, что знаю, кто он. Мне совсем не хотелось в это верить. После всего, что мы прошли, после сегодняшнего дня и всех открытий. Неужели всё может обернуться вот так? Действие ни на секунду не останавливалось, несмотря на то что моё сердце периодически замирало и я переставала дышать. Они, кажется, слишком увлекались. Я видела, как тонкие лямки платья опустились по плечам и грудь уже практически выпрыгивала из него. До невозможности отвратительно. Почему же я тогда не могу отвести хотя бы взгляда, почему должна до конца убедиться? Я видела, как мужчина заставил её развернуться и упереться руками в стену. Теперь он стоял позади неё, и я, конечно же, узнавала костюм, который сегодня мне так понравился в машине, узнавала фигуру, его руки даже издалека были мне знакомыми и родными. Я не видела лица, и эта маленькая деталь, не разрушившая ещё всё до конца, заставляла меня смотреть дальше. Как он поглаживает её ягодицы через тонкую шёлковую ткань, как она издаёт стон вожделения, я уверена, она уже готова на всё, что он попросит. Его рука замирает на её пояснице, и он оборачивается в мою сторону, будто знает, что я стою и наблюдаю. Он всматривается в темноту, но меня невозможно увидеть из-за лестницы, поэтому я не двигаюсь и, кажется, ещё сильнее задерживаю дыхание, чтобы даже оно не могло дать понять, что здесь есть кто-то третий. Тот, чьё сердце сейчас разбивается вдребезги. Я смотрю на его лицо, которое убивает всякую надежду на то, что это не Фабиан. Я лишь убеждаюсь в том, что и так прекрасно знала.
– Я же говорила, что получу тебя обратно, – её голос заставил его обернуться к ней и с силой сжать талию. Она выпрямилась и обернулась к нему лицом.
– Я всегда получаю то, что хочу. А сейчас я хочу только тебя, – она осторожно, едва касаясь, проводит наманикюренным пальцем по его щеке и целует. Таким поцелуем, от которого должны подкашиваться ноги. Уверена, она полна желания и страсти, она горит в его руках.
– Да ты издеваешься, – я подаю голос и от ужаса закрываю глаза.
Какого хрена я творю? Я вжимаюсь в стену за лестницей, но понимаю, что меня это не спасёт. Я слышу шаги, слышу громкое дыхание своего начальника и открываю глаза в то мгновение, когда его глаза, наполненные яростью, прожигают во мне дыру. Он хватает меня за локоть и с силой тащит. Сопротивляться? Кричать? Зачем. Я всё видела своими глазами. Понимаю, что он зол, потому что я помешала ему совокупиться со своей бывшей у стены в замке. Он тащит меня с такой силой и скоростью, что я едва успеваю передвигать ногами. Я смотрю куда-то вперёд, на огни, но в голове так пусто. Моё сердце осталось там, за лестницей, вместе с тремя привидениями, которые никак не могли обрести любовь. Видимо, это грозит и мне. Фабиан не говорит ни слова, я лишь вижу, как от злости раздуваются его ноздри и он лишь ускоряет шаг. Он резко толкает меня на машину, так что я ударяюсь о неё. Боль. Что такое физическая боль по сравнению с той, что сейчас в моей душе? Он смотрит на меня, а я никак не могу отвести взгляда. Нужны ли слова в такой ситуации? Фабиан резко открывает дверь и всё с такой же силой и яростью кидает меня на заднее сиденье.