– Я так больше не могу. Скажи что-то, – требую я, смотря в пол лифта, который поднимал нас на последний этаж гостиницы в Венеции, куда мы перебрались утром. Мои глаза были прикованы к туфлям на моих ногах. Грудь сковало от неожиданности слов, что я произносила.
– Не понял? – я будто почувствовала, как приподнялась его бровь, и по моему телу пробежала дрожь от его взгляда, который ещё больше приковал меня к месту. Мне показалось, что лифт перестал двигаться и мы застыли в воздухе нашего непонимания.
– Я больше не могу с тобой работать. Прости. Прости, что так внезапно, но мои силы на исходе. Я не готова контролировать свои чувства всю оставшуюся жизнь. Но я люблю тебя. Не могу больше скрывать это от тебя и тем более от себя самой. А ты стоишь и молчишь, – выдохнула я и осмелилась посмотреть на Фабиана. Его лицо в первый раз за год нашей работы вместе показалось мне незнакомым и абсолютно чужим. Он побледнел, а глаза казались пустыми, чуть подрагивала верхняя губа, а тело было так скованно, что я чувствовала, как он напрягся от моих слов и глаз, исследовавших его.
Двери лифта раскрылись, а мы так и не пошевелились. В первый раз я чувствовала, что поставила Фабиана в тупик и он не может подобрать слова. Его поведение выглядело таким странным. Обычно он делал всё, чтобы я чувствовала себя не в своей тарелке, и мне казалось таким противоестественным, что он не подозревал о моих чувствах или его ошарашила моя откровенность. Что спустя год я осмелилась высказать всё, о чём думала и что чувствовала.
– Ты не можешь молчать, Фабиан. Год, целый год я рядом с тобой. Делаю всё, что ты скажешь. Твоя жизнь стала для меня важнее моей собственной. Ты проник так глубоко в мои мысли, что, даже ложась спать, я проверяю, что запланировано у тебя на следующий день и в какой момент мы увидимся, хотя и так знаю, что увидимся за завтраком ровно в 7:30 и ты будешь пить американо. Я больше не могу думать о тебе. С того дня, как я увидела тебя в офисе на первом собеседовании, я влюбилась в тебя. Ты потрясающий. Но это уже не так важно, что я запала на твою внешность. Даже если бы ты был похож на Гринча, я любила бы тебя так же сильно. Я люблю не твои глаза или твоё тело, я люблю твою неидеальность, – я глубоко вдохнула воздух. Мне выпал шанс сказать всё, что накопилось, рассказать о своих мыслях. И плевать, что случится потом, но пока он молчит, это открывает мне рот и даёт возможность быть откровенной в первый раз с нашей первой встречи.
– Ты заставил меня работать на себя. А я хотела быть с тобой рядом так сильно, что мне было больно. В каждом уголке мира мы были вместе. Неужели можно было быть таким слепым и не видеть мою любовь к тебе? Всегда рядом, в каждый миг. Когда ты трезв и пьян, когда тебе хорошо и плохо, когда нужна, всегда с тобой. Я так сильно полюбила тебя, – я слышала, как моё сердце стучит, а ноги отбивают ритм на полу лифта. Я совсем рядом и могу ощутить запах его одеколона. Беру его руку и заглядываю в пустые и такие же безжизненные глаза, как и несколько минут назад. Он холоден и не шевелится. Это пугает меня сильнее, чем его молчание. Хотя бы маленький огонёк, который подарил бы мне надежду, я надеюсь увидеть в этих чёрных глазах.
– Я не был слепым и не знаю, что должен сказать, чтобы не обидеть тебя, – железным голосом произносит он и отступает на шаг назад, разделяя нас стеной, через которую мне не пробиться, видимо, никогда.