Осторожно поставив коробку на диван, я постаралась определить, от кого она, но так как никаких опознавательных знаков не оказалось, я резко сдёрнула клейкую ленту и распахнула посылку. Жаль, что я не могла видеть своё лицо в тот момент, но была уверена в том, что всё тело задрожало, а зрачки расширились до невероятных размеров. В коробке лежал новый телефон последней модели от Apple, аккуратно упакованная одежда синего цвета и белый конверт. Я могла бы, не открывая его, понять, от кого всё это, но было бы ужасно так поступить с собственным боссом.
«Уважаемая мисс Грин.
Я очень рад, что теперь вы работаете на меня. В последний наш разговор вы попросили не звонить вам, поэтому присылаю вам новый телефон для разговоров по работе, а также для разговоров со мной лично. Это наша персональная связь на все случаи жизни. Этот телефон должен быть с вами и днем и ночью. Надеюсь на понимание.
Также вы найдёте форму нашей авиакомпании, надеюсь, размер ваш и наши модельеры не ошиблись. Эта форма – для ежедневной носки на работе, таковы требования, которые вы согласно нашему договору обязаны выполнять.
У вас было несколько дней, чтобы расстаться со своими делами в Денвере, так как в воскресенье, 14 июля, мы вылетаем в Лондон и начинаем путешествие по Европе. Не планируйте ничего на ближайшие несколько месяцев, так как мы, скорее всего, задержимся в Европе на подписании договоров с нашими партнёрами. Билет на самолёт и дальнейшие инструкции вышлю вам на e-mail.
До скорой встречи!
Фабиан Л.Б.»
Я перечитала письмо несколько раз и всё ещё не до конца понимала, что происходит. Оно так прочно застряло и в моей руке, и в моей голове, что показалось, что я никогда не смогу уже выпустить его. Сегодня уже 12 число, как я смогу собраться за один день, как смогу рассказать друзьям и семье, что улетаю и не знаю, когда вернусь? Как мои вечерние курсы в университете? Встало столько вопросов, но среди всего этого беспорядка имелся лишь один ответ, и он, к сожалению, не мог подарить мне спокойствие сегодня. Мы никогда не будет больше чем начальник и сотрудник. Он навсегда определил границы наших отношений.
Ноги подогнулись, и я оказалась сидящей на полу напротив коробки с всё ещё вложенным в мои руки письмом. Меня так же немного потряхивало, и я качалась из стороны в сторону как умалишённая в бессознательном состоянии. Но примерно в нём я и находилась последние несколько дней.
– Али… Ли, – с тобой всё в порядке? – выводит меня из транса взволнованный голос Евы, и я чувствую, как она присаживается рядом со мной и обнимает за плечи.
Я могу лишь качать головой. Только сейчас, несколько минут спустя, замечаю, как по моим щекам текут слёзы. Я давно не плакала так часто, как за последнюю неделю. Он делает из меня безвольную куклу, которая подчиняется его воле без единой мысли и даже без желания что-либо изменить.
– Ева, меня уволили. Отказали в «ББА», и мне пришлось согласиться на работу, которую я возненавижу.
Мне хочется разрыдаться на её плече и пожаловаться на всё то, что произошло и что я старалась сохранить в себе. Слова прочно засели у меня в голове, и я не могу просто выпустить их наружу, так как не хочу переносить все беды на чужую голову. Поэтому только и позволяю себе смотреть на коричневую коробку перед собой.
– Я больше не могу смотреть на тебя такую. Я знаю, что-то случилось, ты можешь рассказать мне всё? – умоляющим голосом говорила Ева, и я чувствовала, как она волнуется за меня, переживает и готова сделать всё для того, чтобы мне стало легче.
Но я сама не знала, что способно заставить меня чувствовать себя лучше. Второй раз в моей жизни я не могла повлиять на обстоятельства и это вынуждало меня сдаться, хотя я была уверена в том, что боец.
Воспоминания о дне смерти матери не дают мне покоя по ночам, и я будто сижу в машине вместо неё. Всё случилось в один из тех дней, когда ей пришлось поехать выругай город в сотне километров от нашего дома, для того чтобы иметь возможность разобраться в причине задержки мебели заказчику и лично отвезти ему заказ. Мне тогда только исполнилось шестнадцать, и я начала работать в аэропорту официально. Зимой всегда темнеет рано, и поэтому отец всегда оставлял свет на крыльце нашего дома, чтобы я не упала на ступеньках. Когда же я поставила машину, свет не горел, и это меня немного удивило, но папа мог просто забыть сегодня или не думал, что я вернусь немного раньше. Но из-за сильного снегопада меня отпустили раньше, опасаясь, что сотрудники могут попасть в снежную бурю и тогда завтра никто не сможет явиться на работу. Внутри меня поразила тишина, которая была так не присуща нашему дому. Всегда звучал либо телевизор, либо радио на кухне, пока мама готовила ужин. Не думая ни о чём важном, я повесила куртку на крючок и переодела любимые UGG на домашние тапочки. В нашем доме никогда не было так тихо и безжизненно. Всегда вкусно пахло из кухни, и мама с папой обменивались шутками и приветствовали меня улыбками. Но сейчас этого ничего не было, и внутри зародилось какое-то предчувствие, и холодок пробежал по спине.