Теребя край футболки, я понимала, что не могу слышать тишину. Со дня смерти мамы она пугала меня и порождала в моей душе ужас, так что я терялась, хотя порой только она и требовалась, чтобы подарить мне покой. Мои глаза искали успокоения в нашей квартире, и только когда я вновь смогла заставить себя взглянуть на Еву, удивление застыло на моём лице. Ни разу в жизни я не видела, как она плачет, потому что для меня сестра всегда выступала своеобразной железной леди, не способной страдать и переживать, только если глубоко в душе. Она была стойким оловянным солдатиком. Но сейчас по её щекам бесшумно текли слезы.
– Не плачь, Ева. Ну ты чего? – подскочила я к подруге и села на край её кресла, обнимая и целуя макушку.
– Всё не так плохо, я обязательно вернусь и привезу миллион подарков, – попыталась быть оптимистичной я, но это оказалось труднее, чем мне кажется. Единственное, что меня мучило на протяжении нескольких дней – это вопрос, и я никак не могла ответить на него.
– Почему? – слишком громко произнесла я и поймала удивлённый заплаканный взгляд Евы.
– Почему что? – поинтересовалась она и не сводила с меня глаз. Будто проникала в самые потаённые части моей души, надеясь найти ответ на неозвученные вопросы.
– Понимаешь, – начала я, усаживаясь в кресло рядом с Евой и беря её за руку, – я в первый раз увидела его, когда проходила собеседование в «ББА», и я уверена, что он тоже видел меня в первый раз. Тогда почему он хотел, чтобы я работала на него? Почему заставил «ББА» отказать мне в работе и директора аэропорта уволить меня? Зачем ему я? – кидала вопросы в воздух я и понимала, что они так и не найдут ответа сегодня, а может, и вообще никогда. Но будут продолжать мучить меня ещё долгое время. Но глаза Евы заставили меня усомниться в этом. Она крепко сжала мою ладонь и улыбнулась так, как улыбалась крайне редко, будто говорила: Я люблю тебя, но ты такая глупенькая. Мне не нравился такой взгляд, я чувствовала себя неумелой, немного жалкой и действительно глупой. Будто ответ на вопросы так очевиден, а я просто не могла увидеть то, что у меня перед носом. Но ведь я замечаю всё и могу понять по человеку очень многое. Как же я не могу получить ответ на интересующий меня вопрос?
– Алиса, это же очевидно, он влюбился в тебя с первого взгляда, – улыбнулась она и ещё сильнее сжала мою ладонь, так что мне стало даже больно.
– Это так романтично, – продолжала она, уже не замечая моё недовольное нахмуренное лицо, говорящее о моём сомнении, – он видит тебя в офисе и влюбляется без памяти. Понимает, что не сможет больше ни дня прожить без тебя, и потому устраивает всё, чтобы ты находилась всегда рядом с ним, – романтично вздыхает Ева и замирает с умиротворённой улыбкой на лице, такого удовлетворения я давно не видела. Но всё это казалось таким бредом и такой неосуществимой сказкой, я могла только фыркнуть в ответ.
– Это очень красиво звучит, но полная ерунда. Не верю в любовь с первого взгляда и тем более в то, что он мог влюбиться в меня. Ты бы видела его – идеален во всём. Даже его дурацкое имя идеально. Фабиан Лин Бойл, – повторила его я и вновь вернулась в тот момент, когда поняла, что это мой начальник и навсегда останется только им.
– Как ты сказала? Лин? – неожиданно разочарованно спросила Ева, и я поняла, что она наконец спустилась со своих романтических розовых облаков и вновь становится моей любимой Евой, не способной верить в святость любви и жаждущей внимания и много удовольствия.
Я кивнула в ответ и уже через секунду наблюдала, как сестра скрывается в своей комнате, громко ругаясь. Я же продолжила пить виски и заедать его самыми вкусными шоколадными конфетами в мире, которые дарили мне гораздо больше удовольствия и тепла, нежели какой-нибудь мужчина. Ну мне хотелось верить в то, что я пока могу заменить секс шоколадом, пусть это и сказывается на моём теле. Но зато я не чувствую себя последней дрянью и легкодоступной дешевкой и не тру кожу на своём теле докрасна, лишь бы избавиться от запаха и ощущения прикосновений какого-нибудь очередного козла. Если не думать об этом, то секс не так уж и важен в жизни. Мы вполне можем обходиться без него.