Когда Фабиан вернулся, он выглядел немного расслабленно, рукава оказались еще сильнее закатанными чуть выше локтя, открывая моему взору накачанные руки. Я отмахнулась от мыслей о внешнем виде Фабиана и решила полностью сконцентрироваться на его характере и профессионализме. Нам предстояло путешествие в Лондон, а из него мы отправлялись во Францию и дальше по Европе. Заканчивался наш путь в Чехии, и Фабиан сказал, что это будет небольшой частный аэропорт, он удобнее, чем столица – Прага, и позволит нам вылететь в удобное для нас время и мы сможем сократить все формальности.
Но какая разница, куда и откуда, если сейчас я летела в Лондон?
Но одна мысль никак не покидала мою голову сегодня. Я умоляла Еву не рассказывать отцу и мачехе о том, что со мной случилось и что я улетела из страны. Она упиралась несколько часов, обосновывая это ненавистью к вранью нашим родителям и тем, что я зря паникую от смены работы. Мой отец никогда не считался тираном, даже напротив. Но я не хотела рассказывать ему о том, что произошло, потому что прекрасно понимала: он наверняка увидит глупость моих поступков, и обязательно заметит, что я что-то недоговариваю.
Ему удивительным образом удавалось вывести меня на чистую воду, и поэтому я обещала себе никогда ему не врать. Поэтому даже недоговаривать было сложно для меня. Я видела, что не просчитала ситуацию до конца, не учла все возможные варианты, и сначала отдалённые и маловажные факторы, явились важнейшими и влияющими на мою жизнь; а главное, я не увидела катализатор моей безвольности – мистера Фабиана Лина Бойла. Мы с отцом очень походили друг на друга, что внешне, что по характеру, и поэтому я старалась равняться на него во всём. Но я оставалась женщиной, пусть и порой ненавидела себя за то, что родилась девочкой. К моему сожалению, я не могла отрицать, что восхищалась Фабианом гораздо больше, чем хотела, и даже то, что он сидел рядом со мной, внимательно читая газету, заставляло моё сердце биться гораздо сильнее.
– Если вы устали, мисс Грин, можете поспать, нам лететь ещё не меньше шести часов. Мы будем в Лондоне около полудня, и нам предстоит множество дел. Нам не оказаться в гостинице раньше девяти вечера, – улыбнулся Фабиан так, что моё сердце тут же затрепетало. Но я не могла себе позволить таких излишеств и, отхлестав себя мысленно по щекам, призналась, что должна приложить все силы и всю волю, чтобы перестать видеть в своём боссе объект вожделения и млеть от каждого его доброго слова в мой адрес.
– Спасибо большое, мистер Бойл, но я прекрасно себя чувствую, – улыбнулась как можно приветливее я и поправила волосы, заправляя выбившиеся пряди за ухо и перебрасывая на правую сторону.
– Я же вижу, вы устали, поспите, я не буду вам мешать, – настаивал Фабиан.
И в тот момент, как я решила вновь отклонить такое щедрое предложение, он положил руку поверх моей, той, что теребила подол платья, так что оно стало жёваным, и вряд ли я смогу запросто расправить его без помощи утюга. Его руки оказались холодными, и приятная прохлада окутала моё тело почти сразу. Я глубоко вздохнула и прикрыла глаза. Нет, дело совсем не в эротике, но я не была уверена в том, что он осмелится прикоснуться ко мне. Весь день, что мы находились вместе, несмотря на всю доброту и заботу, которую он проявлял каждый раз, когда требовалось и когда нет, я отметила, что он ни разу не коснулся меня. Только краткие улыбки, довольно милые и приветливые, взгляд тёплых чёрных глаз давали мне успокоение, и ощущение что я здесь нужна. Я хотела почувствовать, что он не боится меня, ведь ничего страшного не произойдёт, если он прикоснётся ко мне. Но сама также не решилась сделать шаг. Хотела было убрать с его плеча ниточку, но, поднося руку, я поняла, что дрожу всем телом, и бросила эту затею. Боялась, что даже одно прикосновение к нему сделает меня безвольной и я не смогу контролировать себя. Сложнее всего получалось не думать о его губах и о том, как он был нежен со мной, даже несмотря на отказ, он поступил как истинный джентльмен, настоящий мужчина. Даже сил не было, чтобы начать его ненавидеть за то, что позволил целовать меня, а затем отказать. Невыносимо сложная ситуация для меня, и я почти верила, для него она настолько же сложна.