Мы находились в Париже уже несколько дней, и я была заворожена красотой этого города и потрясающе одетыми модными людьми. Предубеждение относительно Франции и французов осталось где-то далеко, и я поражалась, как сильно изменилось моё мнение всего за несколько дней. Да, Париж был городом, пропитанным любовью и романтикой, и, безусловно, мне бы хотелось оказаться здесь ещё раз уже с любимым человеком и гулять, просто наслаждаясь городом и друг другом. Но я не могла не благодарить Фабиана за то, как он преподнёс мне город, за то, что позволял нам расслабиться и просто наслаждаться кофе и десертом посреди рабочего дня, правда, его хватало не больше чем на полчаса, но и это не могло не радовать меня. Я была счастлива оттого, что нахожусь тут, и в какой-то степени оттого, что он рядом.
Я ловила взгляды модных француженок на шпильках и с потрясающими причёсками на моём начальнике, они будто проплывали мимо нашего столика, специально замедляя шаг и выпрямляя ещё больше осанку. Мне было вполне понятно, почему это происходит, но удивляло то, что Фабиан так ни разу и не поднял глаза ни на одну из красоток, он лишь однажды оторвался от своих бумаг, чтобы попросить счёт, и вновь погрузился куда-то в чащи бизнеса. Как бы я ни старалась отрицать, но воздух был пропитан им, его сексуальностью, умом, раскованностью, свободой – весь его внешний вид говорит об успешности и раскрепощённости мужчины, абсолютно не обременённого ничем и никем. Синий костюм, голубая рубашка, расстёгнутая на две пуговицы, пиджак висел на стуле позади него, взъерошенные, как всегда, чёрные как смоль волосы, не покидающая его трёхдневная «модная» щетина и чёрные глаза, непроницаемые для обычных людей и проникающие в самую твою глубь. Рядом с ним любая бы чувствовала себя неловко и как маленький ребёнок, что уж говорить обо мне. Я понимала, что действительно выгляжу исключительно как его подчинённая, хотя мои старания выглядеть как француженка не остались без внимания, пусть и со стороны одного лишь Патрика.
– Фабиано, – мелодичный голос вывел меня из раздумий и заставил поднять глаза на молодую женщину, стоявшую около нашего столика.
Чуть за тридцать, выглядела она потрясающе, как настоящая француженка из фильма «Амели»[1], а её акцент сделал из Бойла героя какого-то средневекового романа – Фабиано. Я невольно усмехнулась такому имени и подметила, как его лицо исказила гримаса неприятия такого имени или это собеседница не производила на него впечатления. Наверно, это заметила лишь я одна, ведь всего через мгновение на лице босса расцвела улыбка и он поднялся со стула, дабы расцеловать незнакомку.
– Симон, не ожидал, что ты в Париже. Потрясающе выглядишь. Как Фабрицио? – он указал на свободный стул рядом с собой, на который незнакомка тотчас элегантно присела. Завораживающее зрелище – как она боком присаживается и незаметно кладёт одну ногу на другую, достаёт из маленькой сумочки длинную сигарету и прикуривает её, отводя длинными пальцами с потрясающим маникюром.
– О, Фабиано, ты любезен, как всегда, – она улыбнулась, и что-то в этой улыбке показалось мне очень притягательным, хотя, как только Симон оказалась рядом со мной, я не могла не отметить отталкивающие черты лица. Наверно, не стоило вот так разглядывать человека, сидя рядом с ним, но я просто не могла отвести от неё взгляд, хотелось верить, что никто не обращал внимания на мою бестактность. Её лицо было вытянутым и худощавым, бледным, даже сероватым, возможно, последствия курения, тонкие губы казались изогнутыми в злой усмешке, небольшой нос, но чуть удлинённый на конце и неестественно узкий, может это благодаря пластике, и очень большие изумрудного цвета глаза – единственное, что привлекало в ней.