Мы оказались возле одного из столов, что были расставлены по всему залу; на нашем, в букете алых пионов, торчала табличка «12». Стол сервировали на восемь персон. Кроме наших мест пустовало ещё одно. За столом уже сидела Симон с потрясающе красивым мужчиной, настоящим французом, как я потом его опишу подругам. Чёрные кудрявые волосы слегка тронула седина, так же, как и его бороду, идеально подстриженную. На нём, как и на всех присутствующих мужчинах, был чёрный костюм-тройка и нежно-розовый галстук в тон платью его спутницы, что выглядело даже мило. На запястье красовались дорогие часы.
– Это Алиса Грин, моя сотрудница, – протянул слишком вежливо Бойл, и моя рука оказалась во власти сильной хватки этого мужчины, я почувствовала лёгкое прикосновение губ, мягких, но холодных.
– Ты не говорил, что твоя сотрудница, – на этих словах Фабрицио сделал акцент и подмигнул мне так, чтобы Фабиан не заметил, – потрясающе красивая молодая женщина.
Он отпустил мою руку и отодвинул стул, на который я, всё ещё потрясённая таким обращением, опустилась и улыбнулась Симон. Она ворковала с остальными присутствующими, не обращавшими на нас никакого внимания, пока Фабиан не оказался возле меня.
– Алиса, позволь представить тебе Луи и Эдвин Монбельяр, владельцев более десятка виноделен по всей Франции и за её пределами, и супругу Луи – Франческу, – все улыбнулись, будто я была одной из них, и вернулись к своему разговору.
– А со мной Алиса уже познакомилась, – возле нашего стола прозвучал голос с холодными нотками, и хоть я и не видела женщину, стоящую за моей спиной и на которую обратились все взгляды, я точно знала, кто она. Ирэн.
– Фаби, так рада тебя видеть, – протянула она, и Бойл вскочил со стула, как ошпаренный.
У меня не было сил смотреть на то, что происходит рядом, поэтому оставалось лишь разглядывать приборы и вспоминать, что для чего предназначено. Я не хотела слышать того, как Бойл восхищается красотой этой женщины и сколько же лет прошло с тех пор, как они виделись в последний раз, и как он счастлив её вновь видеть. Меня тошнило от него такого, лебезящего и будто неуверенного, а может, влюблённого? До сих пор питающего к этой невероятно холодной женщине какие-то важные и сильные чувства? Я не знала, что у них за история, и уже не была уверена в том, что хотела бы её узнать.
Оркестр замолчал, и на сцене появился ведущий, зазвучала французская речь, и я снова почувствовала себя не в своей тарелке. По залу же засеменили официанты, расставляя первые блюда на столы. Он всё что-то говорил, и по залу раскатывался смех, а я могла лишь сидеть, уставившись в свою тарелку, в которой лежало что-то напоминающее еду, но вид её не внушал мне никакого доверия. Я была совсем не счастлива сидеть здесь и видеть малознакомых людей, чувствовать себя неуютно и уже совсем не такой красивой, как пару часов назад в салоне. Мне бы больше подошла роль официантки, вот они из моего круга, те, кто работает и не ждёт от судьбы подарка в виде богатого мужа или семейного наследства. Я старалась не смотреть на Фабиана, потому что знала – его взгляд способен меня уничтожить и разорвать последнюю нить, которая связывала меня с ним за этим столом. Мне всё ещё хотелось верить, он понимает, что я испытываю.
Блюда сменялись одно за другим и разговоры не прекращались, но, кажется, никто не замечал, что я всё ещё присутствую за этим столом. Я, кажется, не съела и кусочка, желудок будто завязался в узел – слишком много эмоций и переживаний, да и сами блюда не вызывали у меня никакого желания их хотя бы попробовать. Вот если бы нам подавали пиццу или бургеры, тогда другое дело. Сейчас же мне просто хотелось сбежать. И как только ведущий прощебетал что-то на французском, и в руках у гостей оказались таблички, я, извинившись, встала из-за стола и, включив всю силу воли и желание казаться лучше, чем есть на самом деле, продефилировала в дамскую комнату.
Мне требовалось отдышаться и дать себе немного расслабиться. Застыв возле зеркала, просто смотрела на себя и пыталась дышать ровнее, вернуть самообладание и перестать себя чувствовать такой несчастной. Дверь хлопнула, и только когда холодная рука легла на мою голую спину, я очнулась от мыслей и в зеркале увидела её. Да что ей надо от меня? Когда они уже оставят меня в покое и дадут подумать, и просто побыть наедине с собой?