– Хочешь непрошеный совет? – голос Ирэн звучал так сладко, что я почти верила в её искренность, но эти стальные нотки сарказма, которым пропитаны её слова, нельзя спутать с искренностью. Она хищно посмотрела на меня и, усмехнувшись, опустила руки под струю воды.
– Твои большие глаза, такие несчастные и влюблённые, не помогут тебе, – её акцент куда-то пропал, а в глазах горел огонь презрения и чего-то ещё. Её истинные чувства понять мне не удалось бы, да и мог ли кто-то вообще?
– Фаби – единственный, кто не замечает твоих чувств, девочка, – её мокрая ладонь оставила след на моей щеке, пробежал холодок по всему телу, и то, как я сжалась от её слов, не скрылось от этого ледяного взгляда.
– Он таких не любит, ему нужна уверенная и властная, самовлюблённая и холодная, расчётливая и сдержанная. Он хочет таких, потому что сам такой. Все чувства, что за пределами желания и похоти, ему незнакомы. Он просто не умеет, – она смотрела на меня пристально, залезая в самую душу, будто пытаясь вынуть наружу все мои эмоции и переживания, – так что, девочка, просто отступись. Твои влюблённые глаза слишком заметны. Найди себе хорошего парня и отпусти Фабиана. Он никогда не полюбит. Просто не умеет.
Я никогда не считала себя робкой и скромной, никогда особенно не следила за словами, всегда видела себя эмоциональной и откровенной, но, стоя здесь, я почувствовала себя маленькой девочкой, оказавшейся в том спортивном зале, и мне будто вновь прилетел мяч, но уже не в голову, а в лицо, и это было куда больнее, и я не могла вымолвить ни слова. Неужели она победила? Неужели её слова заставят меня сдаться? Не помню такого случая, чтобы кто-то смог заставить меня делать то, что я не хочу. Будто очнувшись ото сна, я вновь посмотрела на Ирэн. Такая красивая и холодная, лишённая каких-либо чувств, отстранённая и будто знающая всё на свете. Возможно, я и не могла считать то, что она испытывает, но я слишком долго работала с людьми, чтобы не понимать, что ими руководит. Какая-то красивая кукла, сделавшая себя, не сможет лишить меня моей сути – а именно способности доверять и верить, не позволю какой-то бабе победить, не сегодня. Я придвинулась к ней почти вплотную и заглянула в самую глубину этих холодных голубых глаз, будто стоя на самом краю айсберга.
– И это говорит та, кто не видела его больше пяти лет? Уж не знаю, что там было у вас, да и не хочу знать. Но ты не та, кто ему нужен, возможно, это и не я. Но рядом со мной он не такой, как здесь сегодня. Он умеет чувствовать и раскрываться, может быть разным, – я ткнула в неё пальцем и на лице заиграла улыбка. Откуда взялась эта уверенность в себе и такая злость? Может, злилась на неё или на себя, может, на всех вместе, но на себя в первую очередь, за то, что позволила себе усомниться в силах, в своей красоте и способности подарить любовь. Я не такая, как она, гораздо лучше, потому что умею жить, а не прожигать жизнь.
– Тебе лучше держаться от него подальше. Эта история в прошлом, и стоит идти дальше, а не зацикливаться на нём. Возможно, он не забыл тебя, но скоро забудет. Ты просто недостойна быть рядом с ним, – я отошла и видела, как в этих глазах полыхают ярость и ненависть.
Наверное, никто никогда так не говорил с ней. Поправив платье и причёску, остановилась возле двери, кинув взгляд на эту искусственную женщину.
– Сука, – бросила я, и дверь позади меня захлопнулась, оставив её наедине со своими мыслями и желаниями, а меня вернув к реальной жизни, где я, может, и не вписываюсь в эту мишуру, в эту показную жизни богатеев, но я та, кто умеет наслаждаться даже таким событием, и никто не заставит меня усомниться в себе и своих силах. Осталось лишь вернуться к бару, где смогу наблюдать за этим фарсом и не встречаться с Бойлом, который не способен был сегодня оценить жертву, на которую я пошла ради него.
Лишь глоток шампанского, ещё и ещё один возвращали меня к жизни.
– Ты никогда не хотела сбежать? – шёпотом, почти касаясь губами моего уха, проговорил Фабиан, оставаясь стоять позади меня.
Я находилась в обществе его друзей и партнёров, окружённая дамами, чьих имён не знала, и слушала их разговор, а сама понимала, что не улавливаю ни одной мысли в этой беседе. Пустой трёп – как любила говорить Ева. Я улыбнулась краем губ, вспомнив сестру, и пригубила шампанское, бокал застыл в моей руке с той минуты, как я отправила его пассию к чёрту и расслабилась возле бара.