Он мог заметить, как я слегка кивнула, большим я не могла выдать ни себя, ни его со странным желанием. Ведь это он со своими друзьями приволок меня практически силком сюда, из-за него я потратила безумную кучу денег на платье, которое, пусть и было очень красивым, точно выглядело не моим, я просто не вписывалась в подобные места со своим абсолютно простым отношением к жизни и желанием тратить деньги, которые зарабатываю своими потом и кровью, а не те, что даёт мне муж.
Едва почувствовав прикосновение его пальцев к локтю, моё тело тут же отозвалось на такое простое прикосновение приливом сил и желанием наконец остаться с ним наедине. Наши пальцы переплелись, и он отвёл меня в сторону, делая вид, что так и надо, просто кивая по дороге каким-то людям, но не отпуская меня ни на секунду и не сводя с меня глаз. Мне хотелось бы, чтобы мы никогда не разделялись больше, в этой руке я была вся, он мог бы просто взять мою жизнь и сжать в своём кулаке, и я не сказала бы ему ни слова. Моё восхищение этим мужчиной безгранично. Но знал ли он об этом?
Перед нами распахнулись двери, я наконец смогла вдохнуть свежий осенний воздух Парижа полной грудью.
Мы находились в самом центре города, и я видела, как горят огни Эйфелевой башни, потрясающе красивое и завораживающее зрелище. Я застыла на месте всего на мгновение, чтобы насладиться свободой и красотой, почувствовать и вдохнуть город, впитать его в себя. Если вы не были в Париже, вы не знаете, что это такое.
Я почувствовала, как Фабиан тянет меня за собой и, не сомневаясь ни секунды, последовала за ним. Забыла, что на мне не очень длинное платье и, возможно, я моментально замерзну, каблуки уже не казались неудобными, а пальто – недостаточно тёплым, маленький клатч не был больше невместительным и неудобным. С Фабианом я чувствовала себя естественной в любом наряде, я была свободна, и пусть смущение оказывалось неотъемлемой частью моего поведения рядом с таким мужчиной, как Бойл, но ночь для того и создана, чтобы стирались границы и рамки между мирами, сословиями. Нет больше границ, хотя бы этой ночью.
Мы шли молча. Каждый погружён в какие-то свои мысли, они блуждали так далеко друг от друга, как мы были порой далеки от понимания своих желаний, но эти руки сплетённые, давали нам единение, которое, наверное, я не испытывала очень давно.
Мы оказались на набережной как-то слишком быстро. Огни города отражались в воде, и это было так потрясающе красиво. Ведь город пылал романтикой, и я чувствовала себя частью этого в первый раз с нашего приезда. Мы не были парой и, конечно, не любили друг друга, да мы и друзьями не были и вряд ли когда-нибудь сможем понять друг друга и принять все недостатки и различия, но мне хотелось верить, что это не важно – важен лишь этот момент.
– Я жил в Париже, когда мне было двадцать, сразу после смерти отца. Учился жить самостоятельно и изучал язык, просто общаясь с людьми на улице. Я сбежал из дома и просто уехал, чтобы быть свободным. Моим первым другом стал Фабрицио. Он научил меня разбираться в людях и понимать их истинные желания, даже самые тайные, –голос Фабиана был не весёлым. Но и грустным я бы его не назвала. В нём сочетались печаль о былых временах и надежда на светлое будущее. Я сильнее сжала его пальцы. Как понять, что можно ответить на такое? Мои мысли опережали слова, и я никак не могла выбрать, что сказать, а что оставить при себе.
– В то время Симон только начинала свой пусть в мире дизайна. Мы встречались недолго, ровно до того момента, как я познакомил её со своим другом, лучшим другом. Он был старше меня и богаче, я всегда остаюсь моложе его, но вот по части денег мы бы еще поспорили, – он улыбнулся уголками губ и посмотрел на меня. Такого взгляда у него я ещё не видела. Его чёрные глаза будто пытались проникнуть в самую глубину моей души и оставить там мысль о его деньгах, о нём самом и запечатлеть навсегда сегодняшний день. Фабиан не знал, что он и так навсегда останется в моих мыслях и воспоминаниях.
– С тех пор Симон и Фабрицио вместе. Такова судьба, и я нисколько не жалею. Они счастливы, а я пошёл своей дорогой. В двадцать два мне пришлось вернуться домой, – он замолчал и погрустнел. Я заметила, как черты его лица исказила печаль, но всего на мгновение. Через секунду его пальцы сильнее сжали мои.