После ванны, обернувшись в тёплый белый халат и сидя на краешке кровати, я всё ещё пыталась понять, как поступать дальше. Желание сбежать улетучилось, как и думала, на его место пришла решимость закончить игру, получить удар и пусть и проиграть, но чувствовать себя победителем, от того что не сдалась на полпути. Я была почти уверена, что никак мне не удастся уйди от Бойла хотя бы не израненной, предчувствовала, что, если он не разрушит меня полностью, буду ему за это благодарна. В моей жизни уже имелся мужчина, полностью лишивший меня самой себя, и пришлось собирать осколки; я надеялась, что Фабиан так не поступит и пусть и разобьёт моё сердце, но боль будет терпимой, насколько это вообще возможно, когда что-то чувствуешь.
Я почти собралась написать СМС Адаму и предложить не заканчивать вот так наше знакомство и, возможно, даже пригласить его на ужин или даже больше того, но увидела в зеркале не ту уверенную и раскрепощённую девушку, что была утром и что гуляла по Парижу. Сейчас на меня смотрела немного уставшая, со странным огнём в глазах, с полуулыбкой на лице девушка в белом халате, с мокрыми волосами, с которых ещё стекали капельки воды после ванны, под глазами остались следы плохо смытой туши. Но она выглядела пусть и не так ужасно, но точно не уверенной в себе покорительницей сердец. Требовалось вернуть её, хотя бы на время, она мне понравилась. Такая свободная и настоящая, та, которую фотографировал Адам и чьи фотографии сейчас хранятся в его телефоне.
В чемодане лежал подарок Анны на мой отъезд, она прислала его экспрессом, чтобы я успела забрать с собой. Я только прочитала открытку, но так и не заглянула внутрь, может, сейчас самое время. Вытащила открытку, всё ещё привязанную к ленте на коробке: «Чтобы даже далеко от дома ты чувствовала себя желанной, любимой и самой прекрасной на свете. Моим лучиком сексуального солнца». Я улыбнулась открытке и достала коробку. Как ребёнок на Рождество, распотрошила её за считанные секунды. На моей кровати остались лежать шёлковые пижамные короткие шорты, украшенные на кромке чёрным кружевом, и чёрное кружевное бюстье для сна на тонких лямках, которые превращаются в косу на спине. Удивительный, слишком откровенный и непохожий на меня комплект для сна или чего-то другого. Но сейчас предполагался только сон. Я никогда не была сексуальной в таком понятии, да, возможно, красная помада оказывалась на моих губах, но это то, что давало ощущение сексуальности именно мне, а в такой одежде я будто голая, что для меня сложно. Голой я точно себе не очень нравилась. Небольшой живот, достаточно полные икры, так что сложно подобрать сапоги, действительно выдающаяся попа и грудь пятого размера. Не такое хрупкое создание, чтобы надевать такой комплект и плыть в руки любимого. Но лишить себя удовольствия примерить и хотя бы убедиться в том, что это смешно, я не могла.
Я ворочалась в кровати уже второй час, так и не сняв тот самый комплект. То ли мысли о нём, то ли всё вместе не давало мне уснуть. Комплект оказался удобным и пусть и открывал взору всё, что у меня имелось лишнее и не очень, но не выглядел вульгарно или чересчур сексуально в плохом смысле. Я так устала от собственных мыслей, что просто легла под одеяло и попыталась заснуть. Но слишком много всего произошло за один день. Тело пусть и хотело отдыхать, мозг был явно не готов. Ноги гудели, в голове целый рой мыслей. Оставалось только смотреть в потолок и отсчитывать минуты до того, как увижу Бойла и узнаю, что всё это значило, что его взбесило и когда можно паковать вещи и отправляться домой.
Стук.
Кажется, мне показалось, но глаза переключились с потолка на дверь, и я заметила тень за ней. Стук продолжился. Я с замиранием сердца подошла к двери.
– Кто это?
Почему в отелях не предполагается глазка?
– Патрик, – отозвался уставший голос из-за двери, и я выдохнула. Не знаю, от облегчения или разочарования.
– Привет, – я распахнула дверь и, только когда увидела оценивающий взгляд Патрика, поняла, что не накинула даже халат, чтобы мой внешний вид остался только со мной.