Он вталкивает меня в номер и хлопает дверью с такой силой, что я наконец просыпаюсь и выхожу из ступора, в который погрузилась от его слов и действий. Какое-то мгновение, и я отхожу от него, разрывая этот акт принесения меня в жертву его желанию, и смотрю в самую глубину его глаз, пытаясь понять, за что он так со мной. Что же я такого натворила, что он думает, будто я позволю так с собой обращаться?
– Ты ведь хотела этого. Разозлить меня и чтобы я трахнул тебя. Давай же, – он притягивает меня к себе, впиваясь пальцами в обнажённый участок на животе, так что я чувствую лишь холод его рук и боль от прикосновения. Единственное, что могу – это положить ладони на его грудь и попытаться оттолкнуть от себя.
– Нет, – будто не я проговариваю или скорее выкрикиваю эти слова и вырываюсь из его рук, отходя всего на несколько шагов, чтобы увидеть, как свет луны осветит его лицо и покажет глаза, пропитанные не знаю чем: ненавистью, неудовлетворённым желанием, яростью, непониманием. Всем сразу или вообще ничем. Я совсем его не знаю, а главное, не понимаю.
– Нет? – вижу, как приподнялась его бровь и он делает шаг ко мне.
– Нет, – уже менее уверенно говорю, оставаясь прикованной на месте. Он делает ещё шаг и прищуривается, будто не разглядел чего-то, ищет, но не может отыскать.
Вру ли я? Кажется, нет. Я не хотела его злить и точно не хотела, чтобы он пришёл и причинил мне боль, хотя бы физическую.
– Тогда что ты хотела? Что ты вообще хочешь? – он снова оказался совсем близко, я чувствовала его горячее дыхание, но от него не становилось теплее, а лишь мороз пробегал по коже. Он, казалось, боится собственных действий, и я видела нерешительность, прежде чем его пальцы коснулись моей щеки и большой палец слегка задел мою израненную нижнюю губу, чей вкус крови я всё еще ощущала во рту.
– Тебя, – грубо произнесла я и отшатнулась от него.
Не могу принимать такой резкой смены настроения. Как бы я ни хотела вернуться в то мгновение вчера и остаться в его нежности и ласке, в той секунде: когда он не холоден и замкнут, а может чувствовать и хотя бы немного приоткрыть себя для меня, где только мне одной можно показать что-то только его: личное и сокровенное.
Он берёт моё лицо в руки и приподнимает к себе, так что мне приходится встать на носочки и заглядывать вновь и вновь в чёрные глаза, в которых я не могу видеть ничего.
– Это единственное, что я не могу тебе дать, – он осторожно касается губами кончика моего носа.
Я остаюсь стоять одна. В темноте моего номера, едва освещённого лунным светом, проникающим через занавески. Вновь полностью потерянная и не понимающая, что только что произошло. Как долго это будет продолжаться? Долго ли мы сможем существовать в таком темпе и когда уже сломаемся под тяжестью перемены его настроения? Когда сломаюсь я?
Но сейчас я знаю только то, что просто так теперь не сдамся. Я всегда получаю то, что хочу, даже если это боль и разочарование. Сейчас я ещё больше полна решимости получить его. Теперь это не игра, а моя жизнь. Не дам ему управлять ею и подчинять своей воле. Он станет моим во что бы то ни стало, теперь я знаю, что его чувства ко мне существуют и мне стоит лишь дождаться, когда он даст им волю. Хотя я могу просто подтолкнуть его, но постараться не столкнуть в эту пропасть окончательно.
Глава 11
– Мы приземлимся через полчаса, – вырвал меня из раздумий мягкий голос Фабиана, и я повернулась, чтобы вновь насладиться им.
Мы снова сидели в самолёте, но теперь другом, сейчас мы летели на бизнес-джете компании Airbus, визит в офис которой я пропустила. Фабиан считал, что мы должны узнавать все плюсы и минусы различных компаний и тем самым сможем принять решение, услугами какой компании пользоваться в дальнейшем. Продуманно и до безумия логично – то, что мне очень нравилось в жизни, а в частности, в Фабиане. Наш самолёт был переделанной моделью распространённых пассажирских самолетов A320, только вместо всех этих кресел и маленьких туалетов тут имелась большая ванная комната в хвосте, спереди всё так же оборудована кухня, а центральную часть занимали восемь кресел бизнес-класса и два дивана, на которых можно расположиться и отдохнуть.