Наш полёт занимал не больше трёх часов, за которые я только и успела, что полностью изменить наше расписание, согласно новым данным от Патрика, просмотреть фотографии, что мне прислал Адам после нашей прогулки по Парижу, и набрать сообщения Анне и Еве, что наш путь лежит в столицу Португалии.
– Мы отправимся в гостиницу сразу по прилёте. У тебя будет полчаса, чтобы привести себя в порядок и переодеться, – не смотря на меня, отчеканил Фабиан.
– Но мне надо сделать работу тут, по прилёте, – я приподняла удивлённо бровь, смотря на Фабиана, который, кажется, не собирался объяснять мне происходящее.
Честно сказать, я уже не знала, что от него и ждать. После вчерашней ночи, его поступков, слов и ухода я не понимала, что вообще происходит вокруг и куда мы движемся дальше. Такой порой далёкий для меня, а иногда слишком близкий Фабиан разбивал все мои логически выстроенные планы и мысли. Приходилось импровизировать, что мне совсем не нравилось делать. Ну совсем не нравилось.
– Нет, – кажется, прошла целая вечность, прежде чем он снова подал голос, и его рука легла на мою, покоящуюся на подлокотнике, – Париж не стал тем городом, который я тебе подарил. Поэтому я хочу подарить тебе Лиссабон, я хочу открыть тебе Португалию, такой, какой её люблю я.
Мне даже показалось, что уголки его губ приподнялись в улыбке, пока я с замиранием сердца слушала его.
Он собирается подарить мне город. Целый город открыть для меня одной, показать, каким он любит его. Нужно ли ещё задавать вопросы или наконец отпустить себя и перестать анализировать, быть обычными и отдаться тому, что возникает, когда мы рядом и больше никого нет? Я улыбнулась собственным мыслям, давая себе обещание отпустить и перестать анализировать, попытаться насладиться тем, что он мне предлагает, взять максимум от этого сложного мужчины и не загадывать, что же будет дальше.
Я могла лишь кивнуть и отвернуться к иллюминатору. Мы приступили к снижению и вот-вот должны были сесть. Я могла увидеть город с высоты и насладиться им в дневном свете. Если я и боялась летать, то сейчас я не могла перестать думать о воздухе, небе и какую власть надо мной имеет эта безумная сила – авиация. Я любила каждую частичку, связанную с небом и самолётами, любила даже маленькую деталь машины и понимала всё, что должно происходить и обязательно будет происходить с ней. Я восхищалась каждым человеком, работающим в этой сфере, и считала нас всех немного больными, ведь у нас одна большая любовь – небо, и кто-то лишь мог поместиться рядом с ней в нашей жизни.
В лицо ударил поток тёплого воздуха. Я спускалась по трапу и смотрела в глаза улыбающемуся и ожидающему меня внизу Фабиану. Я не видела его раньше таким, на таком эмоциональном подъёме, несмотря на то что произошло между нами вчера. Возможно, это разрушило какую-то стену, хотя для меня, напротив, она начала собираться вновь, его жестокость тогда никак не сочеталась с мягкостью и открытостью сейчас. Возможно, он хотел таким способом извиниться или открыть другую часть себя, ту, которая приоткрылась на балу в Париже, но куда-то вновь затерялась, пока я изучала город в компании другого мужчины. Я совсем не понимала, что им движет, и устала анализировать и придумывать. Ведь обещала себе перестать и просто наслаждаться. Я вложила свою руку в его ладонь и почувствовала, будто удар тока, покалывание в пальцах. Тело реагировало на его прикосновения мгновенно, как и я сама загоралась всего от одного его взгляда. Мы шли к машине в полном молчании, так же, как и проходили формальности по прилёте. Я не могла разгадать его чувств, пыталась заглянуть ему хотя бы в глаза, дабы понять, что происходит и почему мы такие близкие сейчас. Но отдаляемся молчанием, будто стараемся сохранить какую-то дистанцию, потому что, если не сохраним, будет что-то, чего нам не пережить уже никак. Я сидела рядом с Фабианом в машине, которая везла нас по улицам города из аэропорта.
– А где Патрик и Джаред? – подала я голос, просто устав от этого молчания, и уже даже не могла просто насладиться видом на город из окна машины.