– Я никогда не училась в колледже, но иногда очень хотела почувствовать прелесть жизни студентов. Моя подруга уговорила меня приехать к ней в колледж и почувствовать себя студенткой хотя бы на выходные, – я слишком громко сглотнула и закрыла глаза. В его объятиях мне было спокойно и уютно, я не чувствовала страха, могла говорить почти ровно. Но каждое слово давалось с трудом, ведь оно приближало меня к другому видению меня. К такому ненавистному и тому, что я избегаю все эти годы, отталкивая образ жертвы.
– Я приехала к ней на выходные. Поругалась с парнем, с которым встречалась пару лет. Была разбита и в депрессии, мне не хотелось ничего, но ей удалось уговорить меня пойти на одну из этих вечеринок в каком-то братстве. Студенты веселились и пили, а я сидела в гостиной с бутылкой пива, к которой даже не притронулась, и лишь наблюдала за происходящим. Настроения совсем не было, уже даже пожалела, что приехала.
Глубокий вдох, и я посмотрела в глаза Фабиана, такие чёрные, но совсем не холодные, как раньше.
Он внимательно слушал, пусть и смотрел куда-то вдаль, будто отрешаясь от моих слов, стараясь не переживать то, что я рассказываю. Я не понимаю, что чувствую, мне и нравилось, и злило, что он такой. Хотя и прекрасно осознавала, что так проще и ему, и мне. Надо просто закончить рассказ и жить дальше.
– В общем, я сказала подруге, что, наверное, отправлюсь в её комнату, так как устала после дороги и хочу выспаться. Она осталась на вечеринке, обязав меня «эсэмэснуть» ей, как приду. Я совсем не знала кампуса, но меня заверили, что здесь вполне безопасно, да и я из маленького городка и совсем не знакома с тем, что такое «небезопасно». Я двинулась по памяти в общежитие, в ушах играла музыка, и я почти перестала чувствовать себя несчастной, как оказалась в каком-то переулке, сама и не знаю, что я там забыла. Я вынула наушники и прислушалась. Дальше всё было как в тумане. Из темноты двинулась тень, и я рванула что было силы назад, ориентируясь на свет. Но вокруг были лишь припаркованные машины и ни одного человека. Я слышала позади себя шаги и громкое дыхание.
По спине пробежал холодок, будто переживаю это прямо сейчас как тогда.
– Мне было очень страшно, и я знала, что так просто этот вечер для меня не кончится, – но сейчас я стояла в объятиях Фабиана, а не там. Сейчас я была в безопасности, хотя бы на какое-то время.
– Я рванула к одной из машин в надежде, что та не заперта. У нас в городе машины не запирают, так как все друг друга знают и доверяют. Но не в кампусе, машина была заперта, и только рука коснулась ручки двери, как на меня обрушился какой-то парень всей своей силой и заломил руки. Дальше я почти ничего не помню от страха и адреналина. Помню только, как кричала, но никто меня не слышал, и старалась вырваться, но он был слишком силён. Я отключилась и очнулась в кустах в порванной одежде. Не знаю, как попала в общежитие. С момента, как я ушла, прошло около трёх часов, и моя подруга уже была там. А дальше я умоляла её никому не рассказывать, и она отвезла меня домой.
Я освободилась из объятий Бойла, потому что чувствовала, что на этом мой рассказ закончен. Мне не страшно, и уже почти не чувствую боли. Я свободна от этих переживаний.
– Почему ты не заявила в полицию? – из размышлений меня вырвал холодный, даже злой голос Бойла.
– Зачем? Чтобы клеймо жертвы изнасилования прицепилось ко мне навсегда и от этого нельзя было отмыться? Чтобы моя семья перестала чувствовать, что я в безопасности и счастлива? Это не для меня, – слишком спокойно для этого разговора проговорила я и обняла себя руками, всматриваясь в даль океана.
Фабиан стоял совсем рядом, я чувствовала на себе его дыхание, такое тёплое, но он не решался притронуться ко мне, и я чувствовала его страх, знала, что теперь всё изменится, но повлиять на это уже не в моих силах. Я была с ним откровенна и теперь должна расплатиться за то, что открылась, хотя и обещала себе не делать этого. Но сейчас мое откровение казалось таким правильным.
– Но он же на свободе. Если бы ты заявила, его могли бы посадить и больше не было бы жертв. Насильники не останавливаются на одном человеке.