Мы продолжали сидеть за столиком, вино убывало, а разговоры не заканчивались. Мы смеялись и болтали о всякой чепухе, о любимых фильмах и музыке, о том, что любим и ненавидим, о приближающихся праздниках и как обычно они проходят. Я узнала, что родители Дэвида остались жить в Нью-Йорке, но они никогда не были особенно близки, в большой семье расти сложно, а как только дети повзрослели, его родители решили наконец насладиться обществом только друг друга и теперь проводят праздники, путешествуя по миру, ну и вот поэтому праздники Дэвид обычно проводит у своих женатых друзей или братьев и сестёр, которые его всегда с большой радостью принимают. Я же рассказала, что всегда приезжаю домой к отцу и мы наряжаем ёлку на Рождество или готовим индейку на День благодарения. Но не уверена, что в этом году мне удастся вырваться и провести праздники с семьёй. Я опустила, из-за кого это становится практически нереальным, но, думаю, мой голос выдавал меня.
– У меня самолёт через два часа, утром занятия, - часы показывали начало третьего. Я совсем не заметила, как пролетело время в компании этого мужчины.
– Но надеюсь скоро увидеть тебя в Денвере и пригласить на нормальное свидание по всем традициям: кино, ресторан и секс.
Я поперхнулась от такой откровенности, так что из носа потекло вино, и Дэвид засмеялся ещё громче.
– Я, наверное, не скоро привыкну к твоей откровенности, – я вытерла лицо салфеткой и промокнула джинсы, на которые вылилось вино из моего носа.
– Пойдём, я провожу тебя до номера и постараюсь не смущать своей откровенностью, – Дэвид поднялся с места и протянул мне руку. Это было так естественно, будто мы были знакомы уже тысячу лет. Мне нравилось, что он такой, а главное, мне нравились мои ощущения рядом с ним. Так спокойно давно себя не чувствовала, и даже его открытость мне нравилась. Без купюр. Просто и чётко даёт понять, что он хочет, не скрываясь.
К тому моменту, как мы дошли до моего номера, я уже не хотела отпускать ни его руку, ни его самого из своей жизни. Возможно, это и не те чувства, о которых пишут книги или песни, но я была уверена, что он мне нравится и способен сделать всё, чтобы я чувствовала себя в безопасности и уверенной в нём. Мы замерли возле двери моего номера 316.
– Я бы поцеловал тебя, но боюсь, что после этого не смогу вот так просто улететь от тебя, – он осторожно коснулся пальцами моей щеки, от этого простого прикосновения, пропитанного нежностью, глаза прикрылись.
– Ты особенная, Алиса Грин, – он наклонился ко мне, я чувствовала его дыхание совсем рядом, но открыть глаза и взглянуть в его я не могла. Просто боялась, что остановлю его и не захочу сама его уже отпустить и так просто всё не кончится. Его губы коснулись моей щеки, легко, осторожно, будто пробуя, что произойдёт дальше. Не дышать. Боялась, что эта магия разрушится и всё исчезнет в одно мгновение.
– Я буду ждать нашей новой встречи, – Дэвид поцеловал кончик моего носа. И всё исчезло, я больше не чувствовала тепло и дыхание рядом с собой, меня не окутывал запах его одеколона. В коридоре не слышно ни звука, кроме моего громко бьющегося сердца. Он был другой.
– Ты особенная, как мило, – стальные нотки в голосе заставили меня широко распахнуть глаза и вернуться в реальность. В коридоре я больше не была одна.
– Хорошо провела время? Смотрю, ты развлекаешься, пока я работаю, – он подходил всё ближе и ближе ко мне, но я совсем не чувствовала радости от того, что наконец его увидела, единственное, что я могла сейчас чувствовать, – это страх. Знаю, он не может сделать мне ничего плохого, но его голос и эти глаза, пропитанные ненавистью и злобой, меня действительно пугали настолько, что я просто не могла пошевелиться.
– Не хочешь ничего придумать в оправдание? – он подошёл почти вплотную, и я чувствовала запах виски и его туалетной воды, видела глаза, которые прожигали внутри меня огромную дыру.
– Оправдания? Почему я должна оправдываться? – я вложила всё презрение к нему, что во мне было, и оттолкнула от себя как можно сильнее, так что Фабиан покачнулся и оказался у противоположной стены. Сейчас он не выглядел властным и сильным, безукоризненным и недоступным, скорее жалким, каким-то сломленным и, возможно, беззащитным. Я в первый раз видела его таким.