– Иди проспись, и поговорим за завтраком, когда ты сможешь размышлять нормально.
В отличие от него я не была пьяна и могла рассуждать адекватно, в отличие от него я знала, что этот разговор, если не завершить его как можно быстрее, закончится для нас обоих слишком плохо. Хотя внутри я не могла не ликовать от того, что Фабиан хотя бы со мной разговаривал, ведь за всё время с самого нашего разговора у океана он не проронил в моей адрес и десятка слов. Я отвернулась от него, чтобы наконец войти в своей номер и наконец остаться наедине с собой и своими переживаниями. Быть рядом с ним я сейчас просто не хотела.
– Я не пьян. И мы поговорим сейчас, – он за какие-то секунды оказался возле меня и буквально втолкнул в открывшуюся дверь номера. Она хлопнула позади него, и мы оказались в темноте моего убежища, которым оно, кажется, мне больше не служило. В голове билась лишь одна мысль: я не должна его бояться. Он не сделает мне ничего плохого, он не сделает мне больно. Я не должна его бояться. Мысль крутилась в голове, но почему-то совсем не помогала. Нервы натянулись как струны, и я чувствовала себя такой беззащитной сейчас.
– Ты забыла, что принадлежишь мне. Твоё время – оно моё.
Я слышала нотки ярости в его голосе, и мои мысли лишь настойчивее убеждали меня, что ничего плохого произойти не может. Я наступила на включатель торшера, и наконец комната осветилась светом, недостаточно ярким, но я хотя бы могла видеть Фабиана и его красные глаза, его сжатые кулаки и напряжённые плечи. Он приготовился к битве. А я совсем не понимала, что происходит и почему он в таком состоянии. Может, просто хочет конфликта, чтобы выпустить из себя все эмоции, ведь каждый справляется по-своему, может, ему необходимо выплеснуть весь негатив и он наконец нашёл жертву, на которую можно вылить всю грязь. Ведь я теперь для него такая. Жертва.
Воздух пропитался яростью и злостью, я буквально чувствовала, как летают молнии между нами. Но не могла сказать и слова, лишь смотрела на него большими глазами ягнёнка, как выразилась его подружка однажды. Фабиан отвёл наконец от меня взгляд и оглядел номер. Обычный, как сотни других: выкрашенные стены, большая двуспальная кровать, возне неё прикроватные столики с лампами, напротив кровати столик и кресло возле него, что сейчас разделяли нас и, видимо, не давали Бойлу наброситься на меня. Его взгляд коснулся кровати и цветов. Если я думала, что ещё более злым стать нельзя, то я ошибалась. Практически видела, как из его ушей пошёл пар, и он за мгновение оказался возле постели и держал в руках цветы. Такие милые и красивые. Маленькие садовые белые розы.
– Цветочки? Вот что тебе надо? Тупая романтика? Я думал, ты, на хрен, умнее и выше этого! – он бросил цветы себе под ноги и наступил на них, раздавливая каблуками идеально вычищенных ботинок. Его взгляд был направлен на меня, и очевидно, что он ждал моей реакции. Стану ли я плакать и биться в истерике или, наоборот, наконец разозлюсь и вступлю в ту перепалку, что он от меня хочет.
– Я хочу нормальности. Да и кто ты такой, чтобы судить меня? Я не принадлежу тебе, только моё рабочее время принадлежит тебе, – я сделала акцент на нужном слове, но так и не шевельнулась. Цветы всего лишь цветы, я не придаю им особенно большого значения, да и вообще не люблю их. Для меня важно лишь то, что было между мной и Дэвидом, и это Бойл не сможет у меня отнять и растоптать.
– Нормальности? Ты хочешь нормальности? – он практически кричал эти слова, выплёвывая в меня, будто я сказала что-то отвратительно мерзкое и он не может смириться с этим. Шаг. Ещё один. Между нами стоят столик и кресло, и я надеюсь, что это препятствие остановит его и не позволит подойти так близко, чтобы я начала бояться ещё сильнее. Он всё ближе.
– Какой нормальности? Такой? – он упирается рукой в столик и опрокидывает вместе со всем, что на нём лежало. Рядом падает и кресло с такой силой, что я вздрагиваю и перестаю дышать, ожидая того, что будет дальше.
«Он не сделает тебе больно». Я стараюсь себя убеждать, но мне всё сложнее. Я чувствую, что он совсем рядом, слышу запах, но не могу открыть глаза от страха. Он совсем не похож на себя обычного. Это гнев. Бойл совсем рядом, а я могу лишь отступать к стене, пятясь от него, и наконец ощущаю опору под спиной. Но оказываюсь лишь взаперти. Открываю глаза и упираюсь взглядом в чёрные глаза, которые, кажется, ненавидят меня.