– Прости и за это, не хотел, чтобы ты видела меня в таком виде, – он подошёл совсем близко, нас разделяла лишь барная стойка. Он смотрел так, что по спине пробежали мурашки.
– Но ты единственная, кому я доверяю.
Мы замолчали. Я не могла поверить, что он действительно говорит это, что не старается прикрыться маской холодности и отстранённости. Что я могла сказать ему? У меня в первый раз за долгое время просто не нашлось слов, чтобы ответить. Я была и благодарна, и счастлива за такую высокую оценку, и анализировать суть этих слов, залезать в дебри того, почему он говорит это или чувствует это, я просто не хотела. Не сегодня.
– Я заметил, когда мы на работе, ты называешь меня мистером Бойлом, но вчера мы не были на работе и ты всю дорогу называла меня именно так. Это значит, что, когда ты злишься, всегда называешь меня мистером Бойлом, – его ладонь легла на мою щёку, и я вновь почувствовала это тепло и нежность, как в Лиссабоне, когда мы отбросили реальность и попытались быть собой, теми, кто может говорить «мы».
– Спасибо за всё, что ты делаешь, я это редко говорю, но спасибо, – Фабиан, видимо, хотел добить меня сегодня. Я не то что говорить не могла, но, кажется, всё моё тело отказывалось работать. Сердце перестало биться, и все тараканы в моей голове просто разводили лапками, даже не пытаясь понять происходящее. Как можно реагировать на его слова? Как быть нормальной в его присутствии? Чёрные глаза проникали в самую глубину моих тайных желаний, и я очень боялась, что он может прочитать меня как открытую книгу и узнать, что на самом деле я просто хочу быть его. Навсегда.
– Сварить тебе кофе? – после минутного молчания наконец смогла выговорить я, но не так уверенно и, кажется, шёпотом, чтобы магия сказанных им слов не улетучилась.
– Может, кто-то объяснит, что происходит? – слишком громкий голос Евы наконец разрушил это волшебство, и мы одновременно повернулись к ней, отпрянув друг от друга. Кажется, наш внешний вид говорил о многом и без слов, но приподнятая бровь Евы и её скрещенные на груди руки доносили до меня мысль о том, что я должна что-то объяснить, хотя мне так не хотелось это делать.
– Капсулы для кофе в нижнем ящике, кофемашину ты, надеюсь, найдёшь. А я сейчас вернусь, – я постаралась говорить уверенно и почти не заикалась от волнения. Но дрожащие руки и виноватый вид выдавали меня с потрохами. Почему я так волнуюсь? Ведь притащив Фабиана сюда, я была уверена, что Ева дома и они встретятся. Но реальность меня испугала гораздо больше, чем фантазия, в которой я пребывала всё это время. Схватив Еву за руку, я потащила её в коридор, где мы скрылись с глаз моего босса и оказались вдвоём. Это длилось мгновение, но за эти секунды я прокрутила все варианты моей речи, но так и не нашла достаточно убедительный. Я никогда не врала своей сестре и не хотела делать это сейчас в первый раз. Но эта правда совсем не красила ни меня, ни тем более Фабиана. А мне не хотелось, чтобы кто-то думал о нём плохо. Я, кажется, погрузилась слишком глубоко в свои размышления, так как Ева громко кашлянула и встряхнула меня.
– Какого чёрта?.
– Это Фабиан, позвонил ночью, и ему было очень плохо. Я не знала, куда его привезти, и привезла сюда. Вот краткая версия.
– Это я без слов поняла, Алиса, – она стукнула меня кулаком в плечо, так что я поморщилась от боли и вылупила на неё свои всё ещё сонные глаза.
– Ауч. А что ты хочешь знать?
– Почему ты не говорила, что это творение бога настолько охренительно сексуально, что на твоём месте я бы не выпускала его из кровати никогда?
С этим я не могла поспорить. При дневном свете я наконец увидела всё то, что скрылось от меня вчера ночью. Он был сложен действительно как самое лучшее произведение искусства. Начиная с пальцев ног и заканчивая его странной причёской – всё в нём сочеталось с удивительной гармоничностью. Длинные ноги, потрясающий зад, обтянутый джинсами, говорил о многом, во всяком случае, для меня. Обнажённая накачанная грудь, покрытая жёсткими волосками, как я убедилась вчера, широкие плечи… Всё кричало о том, что такого не бывает. Но Ева лишь подтвердила мои размышления на этот счёт. Он чертовски идеален.