– Всё нормально, – он наконец ожил и выдернул свою руку.
Даже не посмотрел на меня, резко оттолкнулся и присоединился к моим родственникам. Вот как вообще с ним разговаривать, когда ему просто не угодишь? Такой бесящий, что я начинаю заводиться и злиться на него.
– Прошу всех присаживаться, давайте начнём праздновать этот чудесный День благодарения, – Фабиан замер во главе стола и ждал, когда все члены моей семьи займут свои места. Отец напротив Фабиана, также возглавляет стол, по правую руку моя мачеха, рядом с ней Ева, а я напротив неё. Между отцом и Фабианом. Чувствовала себя я, мягко говоря, не в своей тарелке. За считанные минуты на столе оказалось множество закусок, а по центру разместилась идеально приготовленная индейка, традиционная, но слишком идеальная, будто её готовили не обычные люди, которые могут допускать ошибки. У меня ни разу не получалось приготовить её вот так, с идеальной корочкой равномерного цвета, от которой шёл потрясающий запах, готовый сломить волю любого человека. У нас же с Евой это чаще всего была либо подгоревшая, либо недоготовленная индейка, так что чаще всего родители старались обезопасить себя и заказывали еду из ближайшего тайского ресторана. Так что традиционным у нас День благодарения не был никогда.
– Прежде чем мы начнём, предлагаю всё же сказать, за что мы благодарны, и уже после приступить к этой потрясающей трапезе, – голос моего отца заставил всех устремить взгляд на него.
Вот только этого не хватало. Благодарить. Что ему вообще пришло в голову? Мы никогда так не делали. Я чувствовала, что это неспроста и что так просто эта затея не пройдёт. Отец взял меня и свою жену за руки, показывая всем, что необходимо сделать то же самое. Это было неловко, очень неловко. По моей руке будто током ударили, как только Фабиан её коснулся. Мы почувствовала это оба, отдёрнув руки. Он уже сжимал ладонь Евы, будто это было самым естественным для него. Вечер точно не будет ничем хорошим для меня.
– Я начну, – вновь подал голос отец, надеюсь, не заметив, что мы с Фабианом так и не позволили коснуться друг друга вновь, а просто делали вид, оставив ладони на столе.
– Я благодарен за мою замечательную семью, за то, что рядом есть любящая меня женщина, которая меня принимает таким, каким я являюсь на самом деле, - он замолчал всего на мгновение, но мне показалось, что на целую вечность, одарив меня, а затем и Бойла самым многозначительным взглядом, который я могла себе представить. Ох, не к добру вся эта благодарность.
– Благодарен за моих чудесных дочерей, которые стали настоящими сёстрами, несмотря на то что по крови таковыми не являются. Благодарен вам, Фабиан, за такой замечательный ужин, который однако не способен загладить того, что вы украли у меня дочь.
Какого? Я вырвала руку от отца и, выпучив глаза, смотрела на него, не способная поверить в то, что он только что сказал. Я ведь знала, что это добром не кончится. За столом повисло напряжённое молчание. Я же металась взглядом между отцом и Фабианом, которые, кажется, даже не моргали, смотря друг на друга. Это было выше моих сил. Не знаю, кто из них сейчас был неправ и вообще есть ли такой, или, возможно, во всём виновата я, дурочка, что надеялась на то, что ужин и весь вечер может пройти без сучка и задоринки и мы просто поужинаем и разъедемся как приятные знакомые. Но нет, мой отец не собирался облегчать мне жизнь.
– Что ты такое говоришь милый? – подала голос моя мачеха и улыбнулась.
- Мы должны поблагодарить Фабиана и за чудесный ужин, и что так помог Алисе, у неё потрясающая работа благодаря ему, кто не мечтает путешествовать и за это получать деньги? – она рассмеялась, но это был не весёлый смех, а скорее наигранный и нервный, надежда всё загладить и вернуться к хорошему настроению улетучивалась с каждой минутой.