– И конечно, я не могла не заметить эту искру между Фабианом и Евой, понадеюсь, что это что-то большее и из искры разгорится пламя, – она вновь рассмеялась, уже более естественно, и сделала глоток вина величиной с бокал.
Только этого не хватало. Вот теперь я точно не могла сдерживаться. Звук отодвигающегося стула нарушил это молчание, которое вновь воцарилось. Я всего на мгновение взглянула на Еву, которая сидела бледная, как мел. Её мать всегда мне нравилась, и она делала счастливым отца, но я частенько замечала, что она просто не умеет следить за языком и неимоверное количество раз заставляла нас извиняться за брошенные ею слова. Я встала, стараясь выглядеть не такой взвинченной и нервной, какой была на самом деле.
– Прошу меня простить, – сквозь сжатые зубы проговорила я и, стараясь не бежать, выскочила из-за стола и рванула.
Не знаю куда, но мне хотелось не видеть их всех некоторое время и дать себе возможность переварить всё сказанное. Я злилась на отца, который решил показать, кто тут хозяин и кто на самом деле руководит моей жизнью, для меня было очевидно, что он даже не собирался проникнуться к Фабиану какими-то добрыми чувствами, он уже с самого начала настроился негативно и, как только выпал шанс, воспользовался им, чтобы показать Бойлу, насколько он недоволен нынешними делами. Но отец всегда был таким, я была почти готова к тому, что он выкинет что-то подобное. Ведь его девочка не может принимать решения касательно жизни, только на работе, а жизнь должна быть просчитана и распланировала моим отцом. Но моя мачеха, её жалкая попытка сгладить ситуацию оказалась ещё большим крахом. Вот такого поворота и этих слов я даже в худших сценариях не проигрывала. Фабиан и Ева. Искра. Пламя. Вот только подтверждения собственных догадок мне не хватало.
Сама не заметила, как оказалась в одной из гостевых спален на втором этаже. Я просто сидела на краю кровати и смотрела куда-то в стену. В голове металось слишком много мыслей. Я старалась переварить начало ужина и как сделать так, чтобы он закончился в эту же минуту и мы уехали домой. Дверь распахнулась, и в комнату проник свет, от которого я поморщилась. Кровать рядом со мной прогнулась.
– Мама не это имела в виду, – почти шёпотом с каким-то несвойственным надрывом говорила Ева. Мы сидели совсем рядом, но я в первый раз ощущала, как мы далеко друг от друга.
– Она ведь давит на меня, замужество и дети, это выводит, - я чувствовала её взгляд на себе, но не имела даже сил взглянуть на неё в ответ. Что я должна сказать? Ведь я тоже видела это. Знала, что Фабиан смотрит на мою сестру не так, как на меня или на других девушек, что встречались нам. Я вспомнила Ирэн. Вот где я видела этот взгляд. Он смотрел на неё так же.
– Но этого нет, Алиса. Он мне даже не нравится, – она попыталась взять меня за руку, но я была не готова, лишь отдёрнула руку.
Я никогда раньше не злилась на Еву, да и сейчас скорее не на неё, а на себя. Что я просто не такая, что отличаюсь слишком многим от неё, и, возможно, именно это сейчас меня злило больше всего. Даже больше, чем слова отца и речь моей мачехи.
Дверь вновь открылась. Но я уже не видела света. Слова долетали до меня обрывками.
– Не буду вас беспокоить, но думаю, надо вернуться к столу. Мне удалось немного разрядить обстановку.
– Нет, я пойду к родителям, а ты останься, – Ева встала, похлопала меня по плечу и удалилась, оставляя меня с моим начальником наедине.
Я вновь почувствовала, как кровать прогнулась от тяжести, но так и не вернула взгляд на того, кто теперь сидел рядом со мной.
– Вот тебе и День благодарения, – выдавила из себя я, весь сарказм и желчь, что сидели во мне, выразились в этих словах. Я хотела было запустить руку в волосы, как делала всегда, когда нервничала, но вспомнила, что они туго заплетены в замысловатую причёску.
– Он просто волнуется за тебя, ну и я ему не нравлюсь, – попытался пошутить Фабиан, но мне было совсем не весело.
Отцу не нравился никто, но я так надеялась, что именно Фабиан ему понравится, своим характером и тем, чего добился, тем, что он умный и честный, хороший и заботливый, настоящий профессионал своего дела и тот, кто умеет выбирать слова. Просто тот, кем я восхищаюсь.
– Прости за него и за неё тоже, вообще прости за испорченный ужин. И прости за мою жизнь, ведь у нас так почти всегда, – я наконец заставила себя оторваться от стены и посмотреть на Фабиана. Он стал мне таким родным за эти недели, и я так хотела, чтобы у него получился праздник, особенно узнав, что у него его и не было толком никогда. Но это был совсем не тот праздник, что он заслуживал.