– Перестань. Эти люди любят тебя и оберегают, это гораздо ценнее всех этих праздников, – он осторожно положил руку на мою.
– Но я так и не успел сказать свою речь благодарности, – он сжал мои пальцы, – я благодарен за тебя, за то, что ты готова помочь всем и каждому, если им нужна или даже не нужна помощь, за то, что ты та, кому я доверяю, та, кто является настоящим профессионалом, я благодарен за то, что ты мне не безразлична.
– Ты не должен, это моя работа.
Я хотела скрыться, убежать ещё дальше от всего этого. Он не должен быть таким милым и добрым, не должен поддерживать, когда моя семья сделала всё для того, чтобы он выглядел не таким совершенным, как был в моей голове. Я бы хотела, чтобы он лучше ненавидел меня, чем говорил всё это. Ведь эти слова делали его живым, настоящим, и мне так хотелось видеть в них скрытый смысл. Возможно, я сама не заметила, как провалилась в это чувство. Я просто влюбилась в него, и это было уже никак не изменить.
– Не отрицай, это больше чем работа, мы стали больше чем начальник и подчинённая. Я надеюсь, что мы стали друзьями.
Друзьями. Друзьями? ДРУЗЬЯМИ. Вот такого поворота только мне не хватало. Быть с ним другом – это ещё хуже, чем врагами. Нет, друзьями бы я нас не назвала. Какие друзья? После всего, что случилось, после поцелуев и объятий – друзья?
– Друзьями, ага, – надо было видеть моё лицо в этот момент, оно выглядело не то что злым или саркастичным, скорее полным разочарования, ярости, непринятия и желания доказать, что это всё совсем не правда.
– Я думаю, что этот вечер лучше завершить, лучше не станет, никому не нужно ещё больше скандала, – я вырвала руку из его и встала с постели, уже собираясь уйти из этой комнаты и из этого дома в надежде ещё очень долгое время не видеть Фабиана, ровно до нашего следующего рейса. Он остановил меня у самой двери и преградил собой путь к отступлению.
– Последнее, – он вновь взял мою руку, но теперь она была безжизненная и я не чувствовала никакой магии между нами, ведь у друзей не бывает этих моментов, – насчет Евы.
– Я скину тебе её номер.
– Нет, – он с силой сжал мою руку и дёрнул меня на себя, так что я оказалась прижатой к нему. Сил сопротивляться у меня просто больше не осталось.
– Ты не должна… – он замолчал на какое-то мгновение.
– Я хочу, чтобы ты вспомнила, – он поднёс наши сцепленные руки к моей шее, где от его знака не осталось почти ничего, только жёлтый след, который я замазала тональным кремом, чтобы никто не задавал лишних вопросов, – только ты. Я отдал себя полностью.
Он провёл нашими пальцами по этому месту, осторожно, едва касаясь кожи. Мы просто молчали. Я смотрела в эти глаза, стараясь понять, что он имеет в виду, не кажется ли мне это. Но можно ли знать до конца, что он хочет сказать?
– Алиса, я не верю, что ты серьёзно, – голос моего отца звучал на грани срыва.
Мы стояли в гостиной моей квартиры совсем одни, так как отец заставил Еву с мачехой закрыться в спальне и не мешать нам разговаривать. Это была его версия, моя же состояла в том, что он собирается наорать на меня как отец и никто не должен был ему помешать.
– Я всё видел, Алиса, и ты не можешь оставаться работать на него, – он старался подбирать слова, и я видела, как сложно ему это даётся – с такой тщательностью говорить и не выходить за рамки. Ведь эмоции мешают – он внушал мне это всегда.
– Что ты видел? Моего начальника, который ценит меня как сотрудника? Что, папа? Что такого ты видел? – я не могла не кричать. Мне хотелось знать, что же видят все остальные, то, что не замечаю я.
– Он забрал тебя из привычной жизни, ты изменилась, это видно всем, и никому не нравятся эти изменения, – отец, потерев переносицу, старался сдерживать себя из последних сил.
– Я не вижу того, о чём ты говоришь. Он хороший начальник, платит большие деньги, и я смотрю мир. Почему я должна от этого отказываться? Потому что ты боишься? Это смешно, пап, я не маленькая, – мой голос пусть и дрожал, но я была почти на все сто уверена в собственных словах.