Я ненавижу того, кто сделал это с нашей семьей. Я даже не могу...
Перелистываю несколько страниц вперед.
Мы должны съехать из нашего дома. Так сказал папин адвокат. Дом подлежит конфискации в счет погашения долга отца по решению суда. Я знаю это только потому, что подслушала разговор адвоката и мамы. После его ухода, мама закрылась в ванной и не выходила оттуда два дня.
Мы должны освободить дом в пять вечера. Я начала собирать кое-какие наши вещи, но я понятия не имею, что лучше всего нам взять с собой. Или куда мы собираемся идти.
Неделю назад у меня начали выпадать волосы. Огромными клоками, когда я расчесываюсь или принимаю душ. А вчера Джанет попала в передрягу в школе, расцарапала лицо девочке, когда та начала насмехаться над ней из-за того, что наш папа попал в тюрьму.
На моем сберегательном счете есть пара тысяч долларов, но серьезно, кто сдаст мне квартиру? Я не знаю что делать.
Я до сих пор не видела Сайласа, но он приходит каждый день. Я заставила Джанет прогнать его.
Я сбита с толку. Все обсуждают нас, даже мои друзья. Анника случайно добавила меня в беседу, где они отправляли друг другу демотиваторы о тюрьме. Хотя, если задуматься, сомневаюсь что это получилось случайно. Она с радостью вцепится в Сайласа. Теперь у нее есть шанс. Теперь, когда он поймет, как опозорилась моя семья, он больше не захочет со мной общаться.
Тьфу. Что я был за человек? Почему она так подумала? Я бы никогда… Не думаю что я когда-либо…
Я бы смог…?
Захлопываю дневник и тру лоб. У меня начинает болеть голова, и я понимаю, что до сих ничего толком не выяснил. Я решаю прочесть еще одну страницу.
Я скучаю по своему дому. Но он больше не мой, разве я могу продолжать так его называть? Я скучаю то тому, что было моим домом. Иногда я приезжаю туда, просто стою на дорожке и вспоминаю. Я даже не знаю, была ли наша жизнь такой замечательной до ареста папы или же я просто жила в пузыре из роскоши. По крайней мере, я так не чувствовала себя. Будто какой-то неудачник.
Все что делает мама, это пьет. Теперь она больше не заботится о нас. Отсюда возникает вопрос, а заботилась ли она раньше вообще, или мы с Джанет были всего лишь частью ее гламурной жизни. Потому что сейчас ее заботит только собственное состояние.
Я переживаю за Джанет. У меня хотя бы была настоящая жизнь с настоящими родителями. Она еще маленькая. Это оставит след в ее жизни, потому что она не узнает каково это - иметь полную семью. Она все время ходит сердитой. Я тоже. Вчера я издевалась над этим ребенком, пока не довела ее до слез. Это было приятное чувство. И так же неприятное. Но как сказал папа, до тех пор пока я злее, чем они, они не доберутся до меня. Я просто буду бить их до тех пор, пока они не оставят меня в покое.
После уроков я виделась с Сайласом. Он купил мне бургер, а после отвез домой. Он впервые увидел в какой яме с дерьмом теперь мы живем. Я увидела на его лице шок. Он высадил меня, а через час я услышала шум газонокосилки. Сайлас поехал домой, привез газонокосилку и какие-то инструменты, чтобы привести в порядок наш двор. Я бы хотела, чтоб этот его поступок вызвал во мне нежные чувства к нему, но это лишь смутило меня.
Он делает вид, что ему наплевать на то, как изменилась моя жизнь, но я знаю что это не так. Он такой. А я не та, кем была раньше.
Мне написал папа. Он кое-что сказал мне, но я уже не знаю чему верить. Если он прав… Я даже думать об этом не хочу.
Начинаю перебирать письма от ее отца. О каком из них она писала? Наконец, нахожу его. Тут же чувствую тошноту.
Дорогая Шарлиз,
Вчера я разговаривал с твоей матерью. Она сказала, что ты до сих пор видишься с Сайласом. Я разочарован. Я тебя предупреждал об их семье. Из-за его отца я нахожусь в тюрьме, но ты по-прежнему любишь его. Ты хоть понимаешь, какую боль мне это причиняет?
Понимаю, ты думаешь, что знаешь его, но он ничем не отличается от своего отца. Это не семья, а змеиное гнездо.
Шарлиз, пожалуйста, пойми, я не пытаюсь причинить тебе боль. Мне бы хотелось защитить тебя от этих людей, но я здесь, заперт за решеткой, и не в состоянии позаботиться о своей семье. Все, что я могу, это предостеречь тебя, и надеюсь, ты прислушаешься к моим словам.
Мы все потеряли - наш дом, наше доброе имя, нашу семью. А у них по-прежнему есть все то, что им принадлежало и все то, что было нашим. Это неправильно. Прошу тебя, держись от них подальше. Посмотри, что они сделали со мной. Со всеми нами.
Пожалуйста, передай своей сестре, что я люблю ее.
Папа.
Я дочитываю письмо и снова чувствую симпатию к Чарли. Девочка разрывалась между мальчиком, который очевидно любил ее, и отцом, который манипулировал ею.
Мне нужно навестить ее отца. Нахожу ручку и записываю обратный адрес, указанный в письме. Вынимаю свой телефон и вношу данные в поисковик Гугл. Тюрьма находится в добрых двух с половиной часов езды от Нового Орлеана.
Два с половиной часа в одну сторону - слишком много потерянного времени, учитывая, что в запасе у меня всего лишь сорок восемь часов. И у меня ощущение, что большую часть из них я уже потратил. Записываю часы посещения и решаю, что если не найду Чарли до завтрашнего утра, то поеду на свидание к ее отцу. По письмам, которые я только что прочитал, понятно, что Чарли больше всего была близка со своим отцом. Ну, кроме прежнего Сайласа. И если я не имею никакого понятия где она находится, ее отец, вероятно, один из немногих, кто может это знать.
Интересно, а согласится ли он вообще встретиться со мной?
Я вздрагиваю на стуле, когда звенит последний звонок, оповещающий всех об окончании школьного дня. Не смешивая письма, аккуратно складываю их в рюкзак.
Учеба закончилась, и надеюсь, Креветка будет там, где я назначил ей встречу.
Глава 7
Чарли
Я заперта в комнате с парнем.
Комната очень маленькая и здесь пахнет хлоркой. Она даже меньше той, в которой я находилась, прежде чем уснула. Не помню, как я просыпалась и перемещалась в другую комнату, но я здесь, и раз уж на то пошло, теперь я много чего не помню.
Парень сидит на полу, опираясь спиной о стену, с раздвинутыми коленями. Я наблюдаю, как он откидывает голову назад и начинает громко петь припев песни «Oh Cecelia» (ПП: песня инди-поп группы The Vamps).
Он довольно сексуальный.
- О Боже, - перекрикиваю его я, - если мы будем тут вместе заперты, ты можешь хотя бы петь что-нибудь нормальное?
Не знаю, что на меня нашло. Я ведь не знаю этого парня. Он допевает песню, выделяя последнее слово, и очень сильно фальшивит на последней «е-э-э-э». И только после я понимаю, что узнала не только песню, которую он только что спел, но и весь ее текст. Все неожиданно меняется, и я больше не та девушка.
Я наблюдаю, как та девушка смотрит на парня.
Я сплю.
- Я голодна, - говорит она.
Он встает с пола и копается в своем кармане. Вытянув руку, он протягивает ей мятную конфету.