Ах, да. Мы же были влюблены. Или, может быть, это потому, что он чертовски сексуален?
- Сайлас говорит зайти в тот магазин и попросить хот-догов. Когда они ответят, что у них нет хот-догов, сильно топни ногой и закричи так, как ты орала сегодня утром в отеле.
- Что за…
Он упрямо скрещивает руки на груди.
- Сайлас говорит.
Почему, черт возьми, я вообще это делаю? Посылаю Сайласу самый красноречивый взгляд и топаю в сторону указанного магазина. Это оказалось страховое агентство. Я распахиваю двери, и трое вечно недовольных сотрудников, поднимают головы, чтобы посмотреть, кто вошел. Один из них даже имеет наглость сморщить свой нос, как будто я сама не знаю, что залила каплями весь их пол.
- Я бы хотела хот-дог с кетчупом и горчицей, - заявляю я.
На меня уставились пустые взгляды.
- Ты пьяна? - спрашивает меня секретарь ресепшена. - Тебе нужна помощь? Как тебя зовут?
Я топаю ногой и издаю душераздирающий крик, от чего все трое от испуга отбрасывают все, что держали в руках, и непонимающе смотрят друг на друга.
Воспользовавшись моментом их удивления, я выбегаю. Сайлас ждет меня за дверью. Он смеется так сильно, что сгибается пополам.
Я толкаю его, после чего мы оба бежим к Роверу.
Слышу, как мой собственный смех смешивается с его хохотом. Это было весело. Мы прыгаем в машину и выезжаем с парковки, как раз в тот момент, когда Ворчун номер Один, Два и Три выходят на улицу, чтобы посмотреть на нас.
Сайлас проезжает нескольких миль, прежде чем заехать на другую стоянку. На этот раз я вижу светящуюся рекламную вывеску: ЛУЧШИЙ КОФЕ И ПОНЧИКИ В ЛУИЗИАНЕ!
- Мы совсем промокли, - напоминаю я, не зная, как стереть улыбку с собственного лица. - Ты знаешь, как мы можем испачкаться пудрой от пончиков?
- Сайлас говорит съесть десять пончиков, - не унимается он.
- Тьфу. Обязательно говорить как робот, играя в эту игру? Это наводит жуть.
Сайлас не отвечает. Мы занимаем стол рядом с окном и заказываем кофе и двадцать пончиков. Официантку, похоже, не беспокоит наша мокрая одежда и то, что Сайлас говорит голосом робота.
- Официантка считает нас милыми – говорю я Сайласу.
- Так и есть.
Я закатываю глаза. Это весело. А Чарли посчитала бы это веселым?
Когда приносят наши пончики, я настолько голодна, что не обращаю внимания на свои мокрые волосы и одежду. Накидываюсь на тарелку и издаю стон, когда теплое тесто оказывается у меня во рту. Сайлас смотрит на меня с изумлением.
- Они действительно тебе нравятся?
- На самом деле, они – полный отстой, – произношу я. - Я просто вступила в твою игру.
Мы съедаем столько, сколько в нас влезает, пока не оказываемся покрытыми сахарной пудрой. Прежде чем уйти, Сайлас стирает с моего лица и волос пудру. И чтобы не оставаться в долгу, я делаю то же самое. Боже, этот парень такой забавный. Наверное, теперь я вижу в нем то, что видела в нем Чарли.
Сайлас
Ей это нравится. За последние несколько дней, что я провел с Чарли, она практически не улыбалась, а теперь с ее лица не сходит улыбка.
– Куда теперь поедем? – спрашивает она, хлопая в ладоши. На уголке ее рта осталась сахарная пудра. Я тянусь через сиденье и вытираю его большим пальцем.
– Мы поедем во Французский квартал, – отвечаю я. – Там много романтических мест.
Чарли закатывает глаза и берет телефон.
– Интересно, как мы еще развлекались. Не считая селфи.
– Ну, по крайней мере, все селфи удачные.
Она бросает мне жалостливый взгляд.
– Так не бывает. Удачных селфи не существует.
– Я просмотрел все твои фотографии. Поэтому не соглашусь.
Чарли опускает голову и смотрит в окно, но я вижу, как розовеют ее щеки.
После того как мы припарковались, я понимаю, что у меня нет абсолютно никакого плана. Мы съели так много пончиков на завтрак, поэтому не уверен, что она согласится на ланч.
Первую часть второй половины дня мы проводим, гуляя по улицам и останавливаясь буквально у каждого магазина. Очарованные красочными витринами, мы забываем об истинной цели сегодняшнего дня. Я должен сразить Чарли. Она должна потерять голову и влюбиться в меня. Вернись на прежний путь, Сайлас.
Мы находимся на улице Дофин, когда проходим мимо книжного магазина, как утверждает вывеска. Чарли поворачивается и хватает меня за руки.
– Давай зайдем, – просит она и тянет в магазин. – Уверена, что путь к моем сердцу находится здесь.
Магазин от пола до потолка забит книгами. Кое–где книги используются как полки для других книг. Справа за кассой сидит мужчина, который окружен еще большим количеством книг. Когда мы входим, он кивает в приветствие. Чарли отправляется в заднюю часть магазина, которая располагается не очень далеко. Это небольшой магазин, но в нем книг больше, чем человек может прочесть за всю свою жизнь. Проводя пальцем по корешкам, Чарли осматривает все вокруг и почти кружится от счастья, попав в конец прохода. Она определенно сейчас в своей стихии, помнит она это или нет.
Повернувшись к углу, Чарли вытягивает с полки красную книгу. Я оказываюсь позади нее и даю ей еще одно задание от Сайласа:
– Сайлас говорит... открыть книгу на случайной странице и прочитать первые несколько предложений...
Чарли смеется.
– Это легко.
– Я не закончил, – продолжаю я. – Сайлас говорит читать во все горло.
Она поворачивается ко мне, широко раскрыв глаза. А потом на ее лице появляется озорная улыбка. Она выпрямляется, удерживая книгу перед собой.
– Ну хорошо, – соглашается Чарли. – Ты сам напросился.
Прочистив горло, Чарли начинает читать так громко, как может:
– И ПОЭТОМУ Я ЗАХОТЕЛ ЖЕНИТЬСЯ НА НЕЙ! МНЕ ЗАХОТЕЛОСЬ КУПИТЬ ЕЙ ВОЛШЕБНЫЙ САМОЛЕТ И УЛЕТЕТЬ ТУДА, ГДЕ НИЧЕГО ПЛОХОГО НЕ МОЖЕТ СЛУЧИТЬСЯ! МНЕ ЗАХОТЕЛОСЬ НАМАЗАТЬ СВОЮ ГРУДЬ КЛЕЕМ И ЛЕЧЬ НА НЕЕ СВЕРХУ ТАК, ЧТОБЫ МЫ ПРИКЛЕИЛИСЬ ДРУГ ДРУГУ, А ПОПЫТКИ ОТОРВАТЬСЯ ДРУГ ОТ ДРУГА ПРИНОСИЛИ БЫ НАМ АДСКУЮ БОЛЬ!
Закончив читать, Чарли смеется. Но когда прочитанные слова обретают смысл, ее смех затихает. Она пробегает пальцами по строчкам, словно для нее они что–то значат.
– Это было очень мило, – говорит она и начинает листать страницы книги, пока не останавливается пальцем на другом абзаце. И почти шепотом зачитывает вслух: – Судьба – это магнитное притяжение наших душ к людям, местам и вещам, которым мы принадлежим.
Чарли смотрит на книгу еще мгновение, а потом закрывает ее. Кладет книгу обратно на полку, но вытягивает две книги, что рядом чуть вперед, чтобы та стала менее заметной.
– Ты веришь в это?
– В какую именно часть?
Она опирается на стену с книгами и смотрит через плечо.
– В ту, что наши души притягиваются к людям, которым мы принадлежим.
Я подхожу ближе и беру прядь ее волос. Накручиваю локон на палец и отвечаю:
– Не знаю, верю ли я в принципе в родство душ, но ради следующих двадцати четырех часов я бы поставил на кон свою жизнь лишь для того, чтобы это оказалось правдой.
Чарли отстраняет плечо, пока снова не оказывается прижатой к стене из книг, но теперь она смотрит мне в глаза. Прямо сейчас я бы, не задумываясь, поставил свою жизнь на карту. Каким–то образом я испытываю к этой девушке гораздо больше чувств, чем может поместиться внутри меня. И больше всего на свете я хочу, чтобы и она испытывала ко мне такие же чувства. Хотела того же самого. Например,… как в этот самый момент… чтобы мои губы накрыли ее.
– Чарли ... – я отпускаю прядь волос и подношу руку к ее щеке. Мягко глажу... следуя по скуле кончиками пальцев. Ее дыхание учащенное и прерывистое. – Поцелуй меня.
Она слегка прислоняется к моей руке, а глаза трепещут от волнения. На секунду мне кажется, что она именно это и сделает. Но потом на ее разгоряченном лице появляется улыбка, и она произносит:
– Сайлас этого не говорил. – скинув мою руку, Чарли исчезает в следующем проходе. Но я не следую за ней. Я хватаю книгу, что она читала, засовываю ее под мышку и направляюсь к кассе.
Чарли знает, что я делаю. Все время, что я стою у кассы, она следит за мной. Купив книгу, я выхожу на улицу, позволив двери закрыться за собой. Жду несколько секунд, выйдет ли она за мной, но она не делает этого. Все та же упрямая Чарли.
Я стягиваю с плеч рюкзак и засовываю туда книгу. Достаю фотоаппарат и включаю его.
Чарли задерживается в книжном магазине на следующие получаса. Ничего не имею против. Я уверен, что она знает – я все еще здесь. Я делаю фотографию за фотографией, поглощенный лицами проходящих мимо меня людей и закатом над зданиями, который отбрасывает тени даже на самые мелкие детали архитектуры. Сохраняю на пленке каждую мелочь. Когда Чарли, наконец, выходит из магазина, моя батарея практически села.
Она подходит ко мне и спрашивает:
– Где моя книга?
Я перекидываю рюкзак через плечо.
– Я купил ее не для тебя. Я купил ее для себя.
Чарли фыркает и следует за мной, пока я направляюсь вниз по улице.
– Не очень хороший ход, Сайлас. Ты должен быть заботливым. А не эгоистичным. Я хочу влюбиться в тебя, а не испытывать к тебе раздражение.
Я смеюсь.
– Почему у меня складывается такое ощущение, что с тобой любовь и раздражение идут рука об руку?
– Ну, ты знаешь меня дольше, чем я знаю себя, – она хватает меня за руку и дергает, чтобы я остановился. – Смотри! Раки! – и тянет в сторону ресторана. – Нам нравятся раки? Я такая голодная!