Доверяю ли я ему?
Я доверяю ему.
- Чарли говорит, сними свою футболку, - говорю я ему в губы.
- Эта игра называется «Сайлас Говорит».
Я накрываю руками его теплый торс.
- Уже нет.
Сайлас
- Чарли детка, - шепчу я, поглаживая ее руку. Прижимаю свои губы к изгибу ее плеча. Она ерзает, а затем натягивает одеяло на голову. – Чарли, пора вставать.
Она переворачивается ко мне лицом, но все еще остается под одеялом. Я набрасываю одеяло себе на голову, пока мы оба не оказываемся под ним. Чарли открывает глаза и хмурится.
- Ты хорошо пахнешь, - говорит она. – Так не честно.
- Я принял душ.
- И почистил зубы?
Я киваю, и она снова хмурится.
- Это не честно. Я хочу почистить зубы.
Я убираю одело с ее головы, а она накрывает глаза ладонью и стонет.
- Тогда поторопись и почисти свои зубы, чтобы ты могла вернуться и поцеловать меня.
Чарли слезает с кровати и направляется в ванную. Я слышу, как бежит вода, но это быстро заглушается шумом, который начинает доноситься снизу. Звон кастрюлей, сковородок, хлопающие двери шкафов. Как будто кто-то убирается. Смотрю на часы - почти девять часов утра.
Осталось два часа.
Дверь ванной открывается, и в комнату вбегает Чарли, прыгая на кровать и быстро накрываясь одеялом.
- Там холодно, - говорит она, дрожащими губами. Я прижимаю ее к себе, и накрываю ее губы своими. - Лучше, - бормочет она.
И это то, чем мы занимаемся, пока я стараюсь отвлечься от времени. Мы целуемся.
- Сайлас, - шепчет она, когда я прокладываю дорожку из поцелуев по ее шее, - Который час?
Я тянусь к тумбочке и смотрю на телефон.
- Пятнадцать минут десятого.
Чарли вздыхает, и я точно знаю, о чем она думает. Я тоже думаю об этом.
- Не хочу забывать эту часть, - говорит она, глядя на меня глазами, похожими на два разбитых сердца.
- Я тоже, - шепчу я.
Она снова нежно целует меня. Я слышу, как быстро бьется ее сердце, и знаю, что это не из-за того, что мы целуемся под моим одеялом. Это из-за того, что Чарли боится. Я хотел бы сделать так, чтобы она больше не боялась, но это не в моих силах. Я просто прижимаю ее ближе к себе. Я бы обнимал ее вечно, но понимаю, что нам нужно много чего еще сделать.
- Мы можем надеяться на лучшее, но, думаю, мы должны подготовиться к худшему, - говорю я.
Чарли кивает.
- Я знаю. Еще пять минут, хорошо? Давай просто останемся под одеялом еще на пять минут и притворимся, что мы влюблены, так как это и должно быть.
Я вздыхаю.
- Мне не обязательно претворяться, Чарли.
Она усмехается, и прижимается губами к моей груди.
Я даю ей пятнадцать минут. Пять – это недостаточно.
Когда наше время истекает, я сползаю с кровати и поднимаю ее.
- Мы должны позавтракать. Таким образом, если в одиннадцать часов мы снова сойдем с ума, нам не придется беспокоиться о еде, по крайней мере, несколько часов.
Мы одеваемся и спускаемся вниз. Эзра, похоже, наводит порядок после завтрака, когда мы заходим на кухню. Она видит Чарли, потирающую сонные глаза, и вопросительно смотрит на меня. Она думает, что я испытываю удачу, приводя Чарли в этот дом.
- Не волнуйся, Эзра. Теперь папа разрешает мне любить ее.
Эзра улыбается мне в ответ.
- Вы голодны? - спрашивает она.
Я киваю.
- Да, но мы можем сами себе приготовить завтрак.
Эзра взмахивает руками.
- Ерунда, - говорит она. - Я сделаю ваше любимое блюдо.
- Спасибо, Эзра, - улыбаясь, благодарит Чарли. На лице Эзры появляется удивление, прежде чем она уходит в кладовку.
- Боже, - полушепотом говорит Чарли, - Неужели я действительно была настолько ужасна? Настолько, что мое спасибо вызывает шок?
В это время на кухню заходит моя мама. Она резко останавливается, когда замечает Чарли.
- Ты провела здесь ночь?
Моя мама не кажется очень довольной.
- Нет, - я лгу вместо Чарли, - Я забрал ее утром.
Мама сужает глаза. Не обязательно помнить ее, чтобы догадаться, что ее не так легко обмануть.
- Почему вы не в школе?
Мы затихаем, но потом Чарли выпаливает:
- Сегодня свободный день.
Мама кивает, не задавая вопросов, и идет в кладовку, начинает разговаривать с Эзрой.
- Что за свободный день? – шепчу я.
Чарли пожимает плечами.
- Понятия не имею, но это прозвучало убедительно, - смеется она, а затем шепчет, - Как зовут твою маму?
Я открываю было рот, чтобы ответить, но не знаю, что сказать.
- Понятия не имею. Я даже не уверен, что писал это в записках.
Моя мама высовывает голову из кладовки.
- Чарли, ты присоединишься к нам за ужином сегодня?
Чарли смотрит на меня, а потом на мою маму.
- Да, мэм. Если не забуду.
Я смеюсь, а Чарли улыбается, и на секунду я забываю, что это может произойти снова.
Я замечаю, что Чарли смотрит на часы. Вижу беспокойство не только в ее глазах, но и в каждой части ее тела. Я беру Чарли за руку и сжимаю ее.
- Не думай об этом, - шепчу я. – Еще куча времени.
- Не понимаю, как можно забыть, насколько это великолепно, - говорит Чарли, доедая то, что приготовила нам Эзра. Кто-то может назвать это завтраком, но такая еда заслуживает своей собственной категории.
- Еще раз, как это называется? - спрашивает Чарли Эзру.
- Французский тост с Нуттелой, - отвечает она.
Чарли записывает на клочке бумаги: “Французский тост с Нуттелой” и рядом рисует два сердечка. А затем добавляет еще одно предложение: “Ты ненавидишь раков, Чарли!!!”.
Прежде, чем мы покидаем кухню и поднимаемся в мою комнату, Чарли идет к Эзре и крепко обнимает ее.
- Спасибо за завтрак, Эзра.
На несколько секунд Эзра замирает, а потом обнимает Чарли в ответ.
- Всегда пожалуйста, Шарлиз.
- Приготовишь это для меня, когда я приду на завтрак в следующий раз? Неважно, буду ли я помнить или нет.
Эзра пожимает плечами и отвечает:
- Хорошо.
Когда мы поднимаемся наверх, Чарли говорит:
- Знаешь что? Я думаю, это деньги сделали нас такими.
- Ты о чем? - мы заходим в комнату, и я закрываю за нами дверь.
- Возможно, мы не благодарные. Немного избалованные. Сомневаюсь, что родители учили нас быть достойными людьми. И поэтому, в некоторой степени… Я рада, что это случилось с нами.
Я сажусь на кровать и прижимаю ее к своей груди. Чарли кладет голову мне на плечо и наклоняется ближе.
- Мне кажется, ты всегда был немного лучше меня. Но не думаю, что кто-либо из нас может гордиться тем, кем он являлся.
Я быстро целую ее в губы и опираюсь головой к стене.
- Я думаю, мы были такими же, как и наше окружение. По сути, мы хорошие люди. Мы можем снова потерять память, но внутри мы все те же люди. Где-то глубоко внутри мы хотим поступать хорошо. Быть хорошими. Глубоко внутри мы любим друг друга. Сильно. И что бы с нами не происходило, это не изменится.
Чарли переплетает наши пальцы и сжимает их. Некоторое время мы сидим в тишине. Я все время смотрю на свой телефон. До одиннадцати осталось примерно десять минут. И, думаю, мы оба не знаем, чем занять себя в это время. Мы уже написали кучу записок, описав все, что произошло за эти сорок восемь часов.
Все, что нам остается – это ждать.
Чарли
Мое сердце бьется так быстро, что теряет ритм. Во рту пересохло. Я беру бутылку воды с тумбочки Сайласа и делаю большой глоток.
- Так страшно, - говорю я. - Мне хочется ускорить эти пять минут и поскорее покончить с этим.
Сайлас садится ровнее и берет меня за руку.
- Сядь напротив меня.
Я сажусь. Мы оба сидим на кровати, скрестив ноги, в том же положении, в котором сидели в отеле два дня назад.
Мне становится плохо, когда я вспоминаю то утро. Я не хочу осознавать возможность того, что через несколько минут я могу не узнать Сайласа.
На этот раз я должна надеяться. Это не может продолжаться вечно. Не так ли?