- Боже, не удивительно, что она спилась.
Откидываюсь на спинку стула и гляжу в потолок.
- Ты никогда не признавал эту девушку? Она вообще знает?
- Знает, - отвечает отец.
Я в бешенстве. Злюсь на Чарли и эту девушку, которая вынуждена ходить в ту же школу, что и Чарли и наблюдать за жизнью, которой у нее никогда не было. Меня ужасно бесит наша необъяснимая ситуация.
Пока отец сидит молча, я перевожу дыхание, чтобы собраться с мыслями. Мне бы хотелось сказать, что сейчас он утопает в вине, но не уверена, что этот мужчина способен чувствовать сожаление.
- Почему они живут в доме, где я выросла? Ты отдал его?
От моего вопроса его щеки розовеют. Отец сидит с напряженной челюстью, а глаза бегают влево-вправо. Он отвечает так тихо, что я едва могу его расслышать.
- Та женщина была моей клиенткой, Чарли. И ошибкой. Я порвал с ней давным-давно, за месяц, как она узнала, что беременна. Мы договорились, что я буду помогать деньгами, но ничего больше. Так было лучше для всех.
- Я правильно понимаю, ты купил ее молчание?
- Чарли…- начинает отец, - я совершил ошибку. Поверь мне, я заплатил за нее сполна. Она использовала деньги, которые я ей отправлял все эти годы, чтобы купить наш старый дом на аукционе. Просто мне назло.
Значит, она – злопамятная, может, немного сумасшедшая, а мой отец еще и винит её за это?
Господи, становится все хуже и хуже.
- Ты совершил то, в чем тебя обвиняют? - спрашиваю папу. - Раз уж у нас откровенный разговор, думаю, у меня есть право знать.
Его глаза быстро сканируют комнату, чтобы убедиться, никто не подслушивает.
- Почему ты задаешь все эти вопросы?- теперь он шепчет. – Это не похоже на тебя.
- Мне семнадцать. Пора меняться.
Ох уж этот мужчина. Хочется закатить глаза, но сначала он мне должен дать больше ответов.
- Это Кларк Нэш тебя подговорил? - спрашивает отец, наклоняясь ко мне с обвинением и в словах, и в выражении лица. - Ты опять с Сайласом?
Отец старается перевести разговор на меня. Больше я на это не куплюсь.
- Да, папочка,- мило улыбаюсь, - я снова с Сайласом. Мы влюблены и очень счастливы. Спасибо, что спросил.
Вены на его висках вздуваются, а руки с силой сжимаются в кулаки.
- Чарли, ты знаешь, что я думаю по этому поводу.
Его реакция становится последней каплей. Я поднимаюсь, со скрежетом отодвигая стул.
- Давай-ка я объясню тебе, что думаю, папа.
Отхожу от стола и указываю на него.
- Ты разрушил много жизней. Думал, деньги смогут заменить твою ответственность? Твои поступки довели мою мать до алкоголизма. Ты лишил своих дочерей всего, не оставив даже образа, на который можно было ровняться в жизни. Не говоря обо всех тех людях из твоей компании, у кого ты обманным путем увел деньги. Но ты винишь во всем всех вокруг. Потому что в действительности ты дерьмовый человек. И еще более отстойный отец! Не знаю Чарли и Дженнет на сто процентов, но уверена, они заслуживают лучшего.
Я разворачиваюсь и ухожу прочь, бросая через плечо последнюю фразу:
- Прощай, Брет! Хорошей тебе жизни!
Сайлас
Я сижу на капоте машины, скрестив ноги и прислонившись к лобовому стеклу, и делаю заметки, когда Чарли возвращается. Она была там больше часа, и, как мы договаривались, я пришел сюда, чтобы присматривать за нашими братом и сестрой. Заметив ее, я выпрямляюсь. Я не спрашиваю, узнала ли она что-нибудь; просто жду, пока она первая заговорит. Но не похоже, что Чарли хочет, чтобы с ней сейчас разговаривали.
Чарли направляется прямо к машине. Кидает быстрый взгляд в мою сторону, когда проходит мимо. Я поворачиваю голову и смотрю, как она быстро подходит к задней части машины, а затем возвращается к капоту. Снова назад. И опять к капоту.
Ее руки сжаты в кулаки. Джанет открывает дверь и выходит из машины.
- Что сказал величайший тюремный папа в мире?
Чарли замирает.
- Ты знала о Коре?
Джанет оттягивает шею назад и качает головой.
- Кора? Кто это?
- Креветка! – повышает голос Чарли. – Ты знала, что он ее отец?
Джанет раскрывает рот от изумления, а я тотчас же спрыгиваю с капота автомобиля.
- Подожди. Что? - переспрашиваю я, подходя к Чарли.
Она поднимает руки и протирает лицо, затем сжимает пальцы и медленно вдыхает.
- Сайлас, я думаю, ты был прав. Это не сон.
Я вижу страх в каждой части тела Чарли. Страх, которого не было несколько часов назад, когда она снова потеряла память. Он обрушился на нее только сейчас.
Я делаю медленный шаг вперед и протягиваю руку.
- Чарли. Все в порядке. Мы с этим справимся.
Она быстро отступает назад и начинает трясти головой.
- А что, если нет? Что, если это будет происходить и дальше?
Она снова начинает расхаживать вокруг машины. Только в этот раз ее руки замкнуты за головой.
- Что, если это будет происходить снова и снова, пока мы не умрем?
Ее грудь поднимается и опускается, когда Чарли начинает тяжело дышать.
- Что с тобой? – спрашивает Джанет.
Свой следующий вопрос она задает мне.
- Что я пропустила?
Лэндон стоит рядом со мной, поэтому я обращаюсь к нему.
- Я отведу Чарли прогуляться. Можешь объяснить Джанет, что с нами происходит?
Лэндон сжимает губы и кивает.
- Да. Но она подумает, что мы все врем.
Я беру Чарли за руку и настаиваю на том, что бы она прогулялась со мной. По ее щекам начинают стекать слезы, но она сердито вытирает их.
- Он жил двойной жизнью, - говорит она. – Как он мог поступать так с ней?
- С кем? – спрашиваю я. – С Джанет?
Чарли останавливается:
- Нет, не с Джанет. Не с Чарли. Не с матерью. А с Корой. Как он мог знать, что у него есть ребенок и отказываться иметь что-то общее с ним? Он ужасный человек, Сайлас! Как Чарли могла не замечать этого?
Чарли беспокоится о Креветке? Девушке, которая целый день помогала держать ее в плену?
- Попробуй сделать вдох, - прошу я, хватая ее за плечи и поворачивая к себе лицом. – Скорее всего, ты никогда не видела эту его сторону. С тобой он был хорошим. Ты любила человека, которым он притворялся. И ты не можешь жалеть эту девчонку, Чарли. Она помогала своей маме удерживать тебя против твоей воли.
Она начинает лихорадочно качать головой.
- Они не причиняли мне боль, Сайлас. Я подчеркнула это в письме. Да, она была грубой, но ведь я ворвалась в их дом! Должно быть, я следила за ней той ночью, когда не села в такси. Она думала, что мы принимаем наркотики, потому что я ничего не помнила, и я не виню ее! А потом, я снова забыла, кто я, и, скорее всего, начала паниковать.
Чарли резко выдыхает и останавливается. Когда она смотрит на меня, то выглядит уже спокойнее. Сжимает губы и облизывает их.
- Не думаю, что мать Креветки имеет какое-то отношение к тому, что происходит с нами. Она просто сумасшедшая, обиженная женщина, которая ненавидит моего отца и, вероятно, хотела отомстить мне за то, как я относилась к ее дочери. Но они вернули нас в нужный строй. Все это время, мы искали кого-то… Пытались обвинить других людей. Но что, если…, - она делает вдох и продолжает, - что, если мы сами сделали это друг с другом?
Я отпускаю ее плечи и отступаю назад. Чарли садится на бордюр тротуара и опускает голову на руки. Не может быть, чтобы мы сделали это намеренно.
- Я не думаю, что это возможно, Чарли, - говорю я, усаживаясь возле нее. – Как мы могли сделать это? Как два человека могут одновременно потерять память? Это должно быть нечто большее, чем то, на что мы способны.
- Если это больше, чем мы, значит это больше, чем мой отец. И Кора. И мать Коры. И моя мать. И твои родители. Если мы не могли сделать это, то никто другой также не смог бы этого сделать.
Я киваю.
- Я знаю.
На секунду она подносит большой палец ко рту. А затем говорит:
- Итак, если это происходит с нами не из-за других людей… тогда что это?
Чувствую, как напрягаются мышцы на моей шее. Я закидываю руки за голову и смотрю на небо.
- Что-то большее?
- Что? Вселенная? Бог? Это начало апокалипсиса?
Чарли встает и начинает расхаживать передо мной, вперед и назад.