Впрочем, у Чарли и меня по-прежнему есть цель, и она в том, чтобы выяснить, что, черт возьми, случилось с нами вчера. Несмотря на то, что ни один из нас не хотел заморачиваться со школой сегодня, мы знали, что школа могла бы привести к ответу. Из-за того, что все это произошло вчера в середине учебного дня, ответ может быть каким-то образом с ней связан.
Футбольная тренировка может пригодиться. Я буду рядом с людьми, с которыми не проводил много времени в эти двадцать четыре часа.
Может узнаю что-то о себе или о Чарли, чего раньше не знал. Что-то, что могло бы пролить свет на нашу ситуацию.
Я с облегчением понимаю, что на всех шкафчиках написаны имена, так что без труда нахожу свою форму. Единственная трудность — это выяснить, как ее надеть. Я борюсь со штанами, при этом пытаясь выглядеть так, будто знаю, что делаю. Раздевалка медленно пустеет, все ребята выходят на поле, оставив меня одного.
Когда я решаю, что собрался и хватаю свою игровую майку с верхней полки шкафчика, чтобы натянуть через голову.
Мой взгляд останавливается на коробке, расположенной в задней части верхней полки моего шкафчика. Я тяну ее к себе и занимаю место на скамейке запасных. Это красная коробочка, гораздо больше, чем те, что предназначены только для украшений.
Я поднимаю крышку и вижу несколько фотографий на самом верху.
На фотографиях нет никаких людей. Похоже, это какие-то места. Я перелистываю их и перехожу к картинке с качелями. Идет дождь, и под ними образовалась лужа. Я переворачиваю снимок, на обороте написано: «Наш первый поцелуй».
Следующий снимок — это задние сиденья, но вид с приборной панели сверху. Я переворачиваю его. «Наш первый спор».
Третье изображение, то, что выглядит как церковь, но это только фото двери. Там мы и встретились.
Я пролистываю все фотографии, пока наконец не нахожу письмо, сложенное на дне коробки. Беру его в руки и оно разворачивается. Это короткое письмо моим почерком, обращенное к Чарли. Я начинаю читать его, но гудит мой телефон, поэтому я протягиваю руку и открываю сообщение.
Чарли: «Во сколько закончится твоя тренировка?»
Я: «Не уверен. Я нашел коробку с кое-чем в раздевалке. Не знаю, поможет ли это, но в ней есть письмо».
Чарли: «Что там написано?»
— Сайлас! — зовет меня кто-то позади.
Я оборачиваюсь и роняю обе фотографии из рук.
Человек стоит у двери с сердитым выражением на лице.
— Быстро на поле!
Киваю, и он уходит в другой конец зала. Укладываю фотографии обратно в коробку и ставлю обратно в свой шкафчик. Делаю глубокий, успокаивающий вдох и иду тренироваться на поле.
Две линии формируются на поле, обе полосы из парней склонились вперед и уставились на парня перед ними. Для меня это все новое, поэтому я бегу в сторону пустого места и копирую то, что делают другие игроки.
— Ради всего святого, Нэш! Почему ты не надел наплечники? — кричит кто-то.
Наплечники. Дерьмо.
Выхожу из линии и бегу обратно в раздевалку. Это будет самый длинный час в моей жизни.
Как странно, что я не могу вспомнить правила футбола. Хотя это не должно быть сложным. Просто побегать взад-вперед несколько раз и вся тренировка.
Нахожу наплечники за рядом шкафчиков. К счастью, они легко надеваются. Я кидаюсь обратно на поле и все разбегаются, бегают, как муравьи. Не могу решиться идти на поле. Когда свистит свисток, кто-то пихает меня в спину.
— Ну давай! — кричит он разочарованно.
Я стою посреди поля, рядом другие парни, и ничего не понимаю. Линии, цифры, стойки ворот — ничего не значат для меня.
Один из тренеров подает сигнал начала, и до того, как это до меня доходит, мяч летит в мою сторону. Я ловлю его.
И что теперь?
Бежать. Я, наверное, должен бежать.
Я пробегаю три фута, прежде чем утыкаюсь лицом в газон. Свистит свисток. Кричит человек.
Я встаю, когда один из тренеров бежит в мою сторону.
— Что, черт возьми, это было? Выключи голову и играй!
Оглядываюсь, на моем лбу появляется пот.
Голос Лэндона раздается позади меня:
— Чувак. Что, черт возьми, с тобой?
Поворачиваюсь и смотрю на него, а в это время все начинают кучковаться вокруг меня. Решаю следовать их движениям и кладу руки на спины ребят слева и справа от меня. Никто не говорит в течение нескольких секунд, и тогда я понимаю, они все смотрят на меня.
Ждут.
Кажется, они хотят сказать мне что-то.
Чувствую, что это не молитвенный круг.