— Она сделала татуировку со значением твоего имени?
Как и ожидалось, она притворяется разочарованной в себе.
Как и ожидалось, я торжествую.
— У тебя татуировка, — ухмыляюсь я, указывая пальцем в ее сторону. — Она на тебе. На твоей коже. Мое имя.
Не могу убрать глупую улыбку со своего лица. Она снова закатывает глаза, когда перед нами ставят нашу еду.
Я пролистываю свое имя в сторону и ищу смысл имени Чарли. Не могу найти ничего похожего, что может означать жемчуг. Через несколько минут, она, наконец, вздыхает и выкладывает:
— Попробуй Маргарет. Мое второе имя.
Я ищу имя Маргарет и читаю результаты вслух.
— Маргарет, по-гречески, означает жемчужину.
Я кладу трубку на стол. Не знаю почему, но мне кажется, что я только что выиграл пари, чувствую себя победителем.
— Хорошо, что ты дал мне новое имя, — замечает она безразлично.
Новое имя, мать твою.
Я тяну к себе свою тарелку, беру картошку фри, предлагаю ей и подмигиваю.
— Мы помечены. Ты и я. Мы безумно влюблены, Чарли. Ты все еще чувствуешь это? Заставляю ли я твое сердце бешено колотиться?
— Это не наши татуировки, — произносит она.
Я качаю головой.
— Помечены, — повторяю я.
Я поднимаю свой указательный палец, указывая ей на плечо.
— Прямо там. Безвозвратно. Навсегда.
— Боже, — стонет она. — Заткнись и ешь свой чертов бургер.
И я ем его. Я ем его все с той же идиотской ухмылкой.
— Что теперь? — спрашиваю я, опираясь на спинку стула.
Она едва прикоснулась к еде, а я, уверен, только что побил свой личный рекорд по поеданию пищи.
Она смотрит на меня, и я вижу трепет на ее лице, потому что она уже знает, чем хочет заняться дальше, но не хочет говорить.
— Ну, так что?
Она сузила глаза:
— Не хочу, чтобы ты прокомментировал с видом умной задницы то, что я собираюсь предложить.
— Нет, Чарли, — перебиваю ее. — Мы не сбежим тайно сегодня вечером. Татуировки итак достаточное обязательство.
На этот раз она не закатывает глаза на мою шутку. Она вздыхает побежденно, и тоже откидывается на спинку сиденья.
Мне ненавистна эта реакция. Мне намного больше нравится, когда она закатывает глаза.
Я перегибаюсь через стол и накрываю ее руку своей, поглаживая большим пальцем.
— Мне очень жаль, — утешаю я. — Сарказм просто делает все это менее пугающим.
Я убираю свою руку.
— Что ты хотела сказать? Я слушаю. Обещаю. Клянусь честью лесоруба.
Она смеется, слегка закатив глаза, и я успокаиваюсь. Она смотрит на меня, двигает свое кресло поближе ко мне и снова начинает играть с соломинкой.
— Мы прошли мимо нескольких… магазинов Таро. Думаю, что, возможно, нам нужно обратиться к ним.
Я даже не собираюсь спорить. Просто киваю и вытаскиваю бумажник из кармана. Кладу достаточно денег на стол, чтобы покрыть наш счет, после чего встаю.
— Согласен, — протягиваю ей руку.
На самом деле я не согласен, но я плохо себя чувствую. Эти последние два дня были утомительными, и я знаю, что она тоже устала.
Лучшее, что я могу сделать — облегчить ситуацию для нее, даже зная, что этот фиговый фокус-покус никаким образом нам не поможет.
Мы проходим несколько магазинов Таро и все еще в поиске. Чарли качает головой каждый раз, когда я указываю на один из них. Я не знаю, что она ищет, но на самом деле мне нравится ходить с ней по улицам, так что я не жалуюсь.
Она держит меня за руку, а я иногда обнимаю ее и подталкиваю идти перед собой, когда дорожки становятся слишком тесными.
Я не знаю, заметила ли она, что я веду нас через эти узкие дорожки чаще без необходимости. Каждый раз, когда я вижу большую толпу, я направляюсь прямо в гущу. В конце концов, она все еще мой план на будущее
Примерно через полчаса ходьбы, похоже, мы достигаем конца французского квартала. Толпы сокращаются, у меня все меньше оправданий притягивать ее к себе поближе.
Некоторые магазины уже закрыты. Мы попадаем на улицу Святого Филиппа, когда она останавливается перед окном арт-галереи.
Я становлюсь рядом с ней и смотрю на подсвеченные экспозиции, внутри здания. К потолку подвешены части тела. Гигантское, металлическое панно с изображением морской жизни прикреплено к стенам.
Основная часть выставки, оказавшейся прямо перед нами, оказалась просто небольшим трупом с нитью жемчуга
Она постукивает пальцем по стеклу, указывая на труп.
— Видишь, — усмехается она. — Это я.
Она смеется и обращает внимание на что-то еще.
Я больше не смотрю на труп. Я больше не заглядываю в магазин.