— Я не знаю! — ору я. — Но ты не можешь просто так таскать меня по городу! Я не могу ходить так быстро как ты, и теперь, у меня болят ноги!
Мне кажется это таким знакомым. Почему это чувство так знакомо?
Он смотрит в сторону, вижу, как сокращаются мышцы на его челюсти.
Он поворачивается ко мне и все происходит очень быстро. Он делает два шага и хватает меня под ноги. Затем он возобновляет свой темп, а я слегка подпрыгиваю в его руках. Взвизгнув один раз, я успокаиваюсь и обхватываю руками его шею.
Мне нравится, ведь я могу чувствовать запах его одеколона и касаться его кожи. Не помню, чтобы я видела духи среди вещей Чарли, и сомневаюсь, что хотела бы я ими побрызгаться.
Но что это говорит о Сайласе? В разгар всего этого, он подумал, чтобы взять флакон и нанести одеколон на шею, прежде чем с утра покинуть дом.
Он всегда был тем человеком, который заботится о мелочах, таких, как, например, хорошо пахнуть?
Пока я размышляю, Сайлас останавливается спросить у упавшей женщины, все ли в порядке. Она пьяная и испачканная. Когда она пытается встать, то наступает на подол платья и снова падает. Сайлас опускает меня на тротуар и идет помочь ей.
— У вас кровь? Вам больно? — волнуется он.
Помогая ей встать, он приводит ее туда, где жду я. Она нечленораздельно произносит слова и гладит его по щеке, и мне интересно, знал ли он, когда пошел помогать ей, что она бездомная.
Я бы не прикоснулась к ней. Она воняет. Я отхожу от них и наблюдаю то за ним, то за ней. Он обеспокоен. Он смотрит ей вслед, пока она не рухнула на соседней улице, затем оглядывается в поисках меня.
В этот момент, прямо сейчас, мне становится ясно, кто такая Чарли. Она не так хороша, как Сайлас. Она любит его, потому что он очень отличается от нее. Может быть, поэтому она пошла к Брайану, потому что не могла равняться на Сайласа.
Как и я не могу.
На его лице полуулыбка, и я думаю от смущения, что его поймали за заботой.
— Готова?
Я хочу сказать ему, что то, что он сделал мило, но мило — слишком глупое слово для обозначения доброты. Любой желающий может притвориться милым. Но у Сайласа — это врожденное.
Ярко выраженная доброта.
Я не думала об этом раньше.
Я вспоминаю о той девушке в классе в первое утро, которая уронила свои книги у моих ног. Она смотрела на меня со страхом. Она ожидала, что я не помогу. И что-то еще.
Но что?
Мы идем в тишине. Сайлас проверяет свой телефон каждые несколько минут, чтобы убедиться, что мы движемся в правильном направлении, а я смотрю на его лицо.
Интересно, это и есть — влюбленность? Если наблюдение за тем, как парень помогает женщине может вызвать такие чувства.
Наконец, мы пришли. Он указывает на здание через улицу, и я киваю.
— Да, это здесь.
Хотя это и не совсем так.
Обеденный зал изменился с тех пор, как я была здесь с Джанет. Тут громко и невыносимо. На тротуаре выстроились курящие люди, они расступаются, чтобы пропустить нас. Я чувствую, как бас отдается в моих лодыжках.
Мы останавливаемся у входных дверей. Они открываются перед нами и оттуда выходит группа людей. Какая-то девочка, смеясь, проходит мимо меня, розовый мех ее жакета щекочет мое лицо. Внутри, люди освобождают себе пространство, расталкивая всех локтями и бёдрами. Люди, начинают пялиться на нас, когда мы входим.
«Это мое место, отвалите». «Я жду свою компанию, шевелитесь».
Мы проходим мимо нескольких пустых мест, пробираясь глубже в здание. Протискиваясь сквозь толпу, мы двигаемся боком и вздрагиваем от неожиданного хриплого смеха, раздавшегося рядом с нами. На мои ботинки проливается напиток, кто-то просит прощения. Я даже не вижу кто это, настолько здесь темно. А потом некто зовет нас по имени.
— Сайлас! Чарли! Сюда!
Мальчик и… кто эта девушка, которая подвезла меня этим утром? Энни… Эми?