Я иду мимо проходов, запоминая каждую деталь, но не знаю, что конкретно искать. Дойдя до последнего, я узнаю фотографию на стене. Картина с воротами.
Она висит здесь в качестве украшения, а не для продажи. Становлюсь на носочки и хватаюсь пальцами за рамку, чтобы изучить ее вблизи. Это высокие ворота, охраняющие едва различимый дом вдалеке. В углу одной из огромных колонн висит табличка с названием дома: «Jamais Jamais».
— Я могу вам чем-то помочь?
Поднимаю взгляд и вижу возвышающегося надо мною очень внушительных размеров мужчину, — на моих правах написано, что мой рост — 185 см, у него, наверное, около 190 см.
Указываю на фотографию.
— Вы знаете, что на ней изображено?
Мужчина вырывает картину у меня из рук.
— Ты серьезно? — он кажется раздраженным. — Я как вчера этого не знал, когда тот же вопрос задавала твоя девушка, так и сегодня не знаю. Это обычная картина! — Вешает ее обратно на место. — И не трогай ничего, что не выставлено на продажу. — Он начинает уходить, но я следую за ним.
— Подождите, — один его шаг приравнивается к моим двум. — Моя девушка?
Мужчина целенаправленно идет к кассе.
— Девушка. Сестра. Кузина. Мне все равно.
— Девушка, — уточняю я, хоть и не знаю, зачем. Ему определенно плевать. — Она вчера не возвращалась? После нашего ухода?
Он становится за стол.
— Мы сразу же закрылись. — Громила смотрит на меня и поднимает бровь. — Ты собираешься что-нибудь купить или будешь весь вечер задавать глупые вопросы?
Я сглатываю. Рядом с ним я чувствую себя сопляком. Мальчишкой. Он — само воплощение мужественности, и от его саркастично выгнутой брови я чувствую себя испуганным мальцом.
«Соберись, Силас. Не будь тряпкой!»
— У меня всего один глупый вопрос.
Он молча начинает пробивать чек покупателю, но я стою на своем:
— Что значит «Jamais Jamais»?
Мужчина даже не поднимает на меня взгляд.
— Это значит «Никогда-никогда», — говорит кто-то у меня за спиной.
Я резко поворачиваюсь, но мои ноги словно отяжелели. «Никогда-никогда?»
Совпадение? Не думаю. Мы с Чарли постоянно повторяли эту фразу в письмах.
Я натыкаюсь взглядом на женщину, смотрящую мне прямо в глаза с приподнятой головой. Ее волосы убраны назад — темные с седыми прядями. На ней надет длинный кусок тончайшей ткани, собирающейся вокруг ног. Не уверен, можно ли назвать это платьем. Больше походит на то, что она взяла швейную машинку и попыталась соорудить стильное одеяние из подручных средств.
Должно быть, это и есть гадалка. Она хорошо играет свою роль.
— Где находится этот дом? Который изображен на картине? — я указываю на стену. Она поворачивается и смотрит на него несколько секунд. Затем, не оборачиваясь, манит меня пальцем и идет в заднюю часть лавки. Я неохотно следую за ней. Прежде чем пройти сквозь бисерную занавесу, я чувствую вибрацию телефона в кармане. От него начинают звенеть мои ключи, и женщина оглядывается:
— Выключи.
Смотрю на экран, — снова папа. Отключаю звук.
— Я здесь не для гадания, — поясняю я. — Просто ищу кое-кого.
— Ту девушку? — она садится за маленький стол в центре комнаты и кивает на соседний стул, но я продолжаю стоять.
— Да. Мы приходили к вам вчера.
Гадалка кивает и начинает перемешивать колоду карт.
— Я помню. — Уголки ее губ расплываются в улыбке. Я наблюдаю, как она раскладывает карты в стопки. Затем поднимает голову с ничего не выражающим лицом. — Чего нельзя сказать о тебе, не так ли?
По моим рукам проходят мурашки. Я делаю два быстрых шага и хватаюсь за спинку пустого стула.
— Откуда вы знаете?!
Она снова дает знак, чтобы я сел. На сей раз я слушаюсь. Жду, когда она поведает, что знает. Впервые кто-то имеет хоть малейшее представление о происходящем.
У меня дрожат руки, учащается пульс и начинают болеть глаза, я зажмуриваюсь и провожу ладонью по волосам, чтобы немного скрыть свою нервозность.
— Пожалуйста… Если вы что-нибудь знаете, то скажите.
Она медленно качает головой: влево, вправо, влево, вправо.
— Все не так просто, Силас.
Ей известно мое имя. Я хочу закричать: «Победа!», но мне так никто и не дал ответов.
— Вчера вам выпала пустая карта. Никогда не видела такого прежде. — Гадалка проводит ладонью по колоде, выравнивая ее в четкую линию. — Но слышала. Все мы слышали о таком явлении. Но я не знаю никого, кто видел бы его своими глазами.
«Пустая карта?» В наших записках шла речь о чем-то подобном, но это никоем образом мне не поможет. И о ком она толкует, когда говорит, что «мы» все слышали о данном явлении?