"Серый".
Несколько минут Миша смотрит на своего врага, склонив голову. Затем замахивается клинком и бьет с плеча, слева направо. "Серый" хрипит, схватившись за горло. Теперь его глаза широко распахнуты, но узнать своего палача он уже не в состоянии. Из последних сил он порывается встать, но тут же падает на четвереньки, опрокинув журнальный столик. Одной рукой он еще держится за горло, и из-под его пальцев на пол летят алые брызги. Миша не спеша обходит свою жертву и замахивается снова. Рубящий удар всем телом сверху вниз - и рука "Серого" отделена от все еще бьющегося в предсмертных конвульсиях тела...
Мишу затошнило. Он прекрасно помнил, как разделывал тело, как безошибочно достал из чужого кухонного ящика пачку плотных мусорных мешков, как вытер ноги предусмотрительно принесенной тряпкой, как тащил свою добычу домой вдоль потемневшей к ночи трассы, как копал могилу, больше похожую на выгребную яму...
- Что я наделал... - пробормотал он вслух.
"А что не так? - закралась вдруг мысль. - Разве не об этом я мечтал все эти годы? Не об этом молился ночами, пока не убедился в бессмысленности молитв? В конце концов, разве это не единственно возможная самозащита?"
Добрых полчаса Миша просидел на полу в раздумьях, разглядывая собственные руки, чистые на вид, но на самом деле покрытые несмываемой кровью. Потом он тяжело поднялся, поморщившись от боли в перенапряженном теле, и почти без содрогания взглянул в остекленевшие глаза своего мертвого врага.
"Как бы там ни было, что сделано, то сделано, - отозвалось в голове погребальным колоколом. - Так или иначе, теперь у меня есть яма, которую нужно закопать".
Мишины губы дрогнули в слабой, неуверенной улыбке. Точно. Яма, которую нужно закопать.
И радио, которое стоит послушать еще раз.
***
Миша думал, что второе пробуждение после этого добровольного помешательства будет менее дезориентирующим.
Он ошибался.
Тесное и темное дощатое помещение. Вонь нечистот. Противное жужжание мух. Немаленький по местным меркам паук в центре своей паутины прямо над головой. Доносящаяся снаружи, будто издалека, громкая музыка и пьяные крики. Что-то тяжелое и приятно пульсирующее в правой руке. Снова вернулась боль в мышцах - он ведь не отдохнул с прошлого раза. Миша затряс головой, лихорадочно пытаясь вспомнить, где он и что он тут делает, но разрозненные картинки в памяти не успели сложиться во что-то связное.
Шаги. Скрипучая фанерная дверца отворяется, впуская внутрь немного лунного света. На пороге вчерашний лысый бандит - голый по пояс, очевидно, разгоряченный спиртным. Немая сцена. С его лица медленно сползает ухмылка, а рот начинает открываться. Времени на раздумья нет.
Все еще не до конца понимая, что происходит, Миша схватил врага за плечо и выбросил вперед правую руку. Зажатый в ней клинок вонзился лысому глубоко под ребра. Надрывный хрип, до ужаса похожий на тот, что издал в последнюю минуту жизни отец. Мишу бросило в жар. Он оскалился - не то от ярости, не то от кровавого восторга возмездия - и надавил на пульсирующую рукоять, углубляя и расширяя рану. Лысый обмяк и осел на землю, соскользнув с клинка.
С трудом оторвав взгляд от своей жертвы, Миша быстро окинул взглядом окружение. Музыка и крики доносились из чуть кособокого, но уютного на вид домика, когда-то очень давно выкрашенного в красный. За туалетом, из которого Миша только что вышел, располагалась низенькая, но широкая дровница, а дальше начинались высокие и густые кусты малины.
Левая рука сама собой потянулась к оттопыренному карману куртки. Мешок. Отлично. Нужно только как-то уместить в него тело.
Оставаться на открытом месте, да еще возле туалета, куда в любой момент мог отправиться кто-то из дома, было бы крайне опрометчиво. Миша, не выпуская из правой руки оружие, левой схватил лысого за предплечье и оттащил за дровницу. Оставалось надеяться, что кровавый след и примятую траву в ближайшее время никто не заметит.
Достав и расправив мешок, Миша столкнулся с затруднением: лысый в него явно не помещался. "По крайней мере, целиком," - проползла по затылку мысль. Миша поежился. Но отступать было поздно, а его руки прекрасно помнили, как это делается. Он опустился на колено рядом с поверженным врагом и уже примерялся своим клинком к его шее, как вдруг...
...лысый открыл глаза.
Он не пытался кричать или отбиваться. Только глухо закашлял, по-детски ухватился за Мишину штанину и с явным трудом прохрипел:
- Дочку...дочку только не трогай...она не знает...не знает...