Он ясно чувствовал: его единственная дочь, Аллочка, несмотря на слова врачей, жива. И она в опасности. С ней происходит что-то очень плохое - то самое, от чего он так отчаянно пытался уберечь ее все эти годы. Невообразимый кошмар, не имеющий имени ни на одном из современных человеческих языков, добрался до девочки, пока ее отца держали здесь взаперти. Впрочем, переступив через безжизненно-белый рукав и сложив картину запустения с обрывками фраз, слышанными от персонала чуть раньше, он пришел к новой страшной догадке.
Аллочка явно была не единственной, кому угрожала беда.
Его спасители скрылись в проеме, зеленая табличка над которым гласила: "ВЫХОД". Игорь поспешил за ними. Там, на главной лестнице, он на секунду замер, прислушиваясь.
Слух его не обманул. Снизу явно доносились голоса. Так кто-то все же остался в больнице? Эта мысль Игоря определенно приободрила. Забыв об осторожности, перескакивая через ступеньки, он бросился по лестнице вниз, обогнав странную двоицу.
- ...сейчас разделимся, - удалось разобрать слова. - Вы двое двигайте наверх, а мы осмотримся здесь. Берите все, что найдете. Надо, не надо - разберемся потом.
- Так это ж дурка, похоже, - неуверенно возразил второй голос. – Вон, написано: «Психиатрическое отделение». Думаешь, у них тут есть...ну...нормальные лекарства?
- Да срать мне на твои "нормальные лекарства", - передразнил его первый. - Знаешь, как долго я уже без кайфа валандаюсь?.. Э, а ты еще кто? А ну, стоять! Это наша зона!
Игорь послушно замер. Он никогда прежде не сталкивался с подобными ситуациями, но все было ясно уже с первого взгляда.
Мародеры. Трое в пыльных спортивных костюмах поспешно выхватили ножи. Главный - с толстой цепью на шее, в тельняшке, едва закрывающей внушительное пузо - угрожающе покачивает блестящей от полировки и лака битой. Самый щуплый в большой не по размеру и теплой не по погоде кожанке уже целится в Игоря из пистолета.
- Я спрашиваю, ты кто по жизни будешь? - мужик в тельняшке явно упивался своим силовым превосходством. - Хрена ли тут забыл? Отвечай!
- Нам проблем не надо, - Игорь медленно поднял руки в успокаивающем жесте. Ситуация требовала импровизировать и его мозг лихорадочно работал над этим со всей возможной напряженностью. - Не знали, что это чья-то территория. Мы ничего не взяли и уже уходим.
- Да это лох какой-то, - осклабился один из "спортсменов". - Ни на консерву, ни на святошу не похож, пахан таких тоже не держит...
- Погоди, - перебил авторитет и с недобрым прищуром наставил на Игоря биту. - Ты сказал "мы"? С кем ты здесь... - конец биты дрогнул, а ее владелец вдруг заорал во весь голос. - Атас, пацаны! Он не один!
Ствол пистолета сместился, указывая теперь Игорю за плечо, а его щуплый владелец вдруг побледнел и задрожал всем телом. Игорь обернулся и застыл с поднятыми руками.
По лестнице спускалось старшее воплощение Асмодея. Если бы в этот момент кому-нибудь пришло в голову его сфотографировать, фото совершенно не смогло бы передать производимое им впечатление. Исхудалый, истощенный, рано постаревший на вид мужчина, казалось, пребывал мыслями где-то в другой вселенной. Нет, это гипотетическое фото определенно могло вызвать разве что жалость. И все же было что-то в его неестественно прямой осанке. В тяжелой, равномерной поступи. В изумрудной твердости его глаз. Может быть, даже что-то вовсе невидимое, но явно побуждающее по меньшей мере склонить голову при его приближении, подобно тому, как ультразвуковой свисток побуждает собаку поджать уши и отступить.
Ступив на запылившийся пол первого этажа, Максим поднял взгляд на продолжающего сосредоточенно выцеливать его мародера. Его правая бровь едва заметно приподнялась в мрачной насмешке. Кошмарную черноту направленного на него дула он будто вовсе не замечал.
«Где же тот, что помладше? – подумал Игорь. – Он так легко расправился с дверью – может, с ним у нас был бы шанс…»
Тяжелый шаг вперед – в полной тишине. Еще один. Шесть пар глаз напряженно следили за его приближением к стрелку в кожанке. Бросив короткий взгляд на мародера в тельняшке, Игорь заметил, что по его низкому, морщинистому лбу катятся капли пота.
Ствол уперся в грудь недавнего пациента клиники. Указательный палец стрелка дергался все заметнее. Он хочет нажать на курок, понял вдруг Игорь. Хочет. Но не может.
Максим твердо положил руку на предплечье своей жертвы. Он с ужасающе ледяным спокойствием смотрел стрелку прямо в глаза. Ни за что на свете Игорь не согласился бы в этот момент побыть в шкуре этого несчастного. Сухие губы Максима приоткрылись, едва слышно впустив в его легкие чуть больше воздуха, и он негромко, но с явной металлической твердостью произнес: