Эта фраза звучала знакомо. Левый уголок губ куклы чуть приподнялся. Она шагнула ко второму кандидату. Тот стиснул зубы, либо поняв, что ответа не получит, либо пытаясь унять дрожание челюсти. Да, этот бы подошел. Только вот эта одежда на нем…
«Будь свободна и делай что хочешь».
С ужасом в широко раскрытых глазах Вася беспомощно наблюдал, как его руки стягивают с его тела через голову сначала тонкий шерстяной свитер, затем длинную футболку защитного цвета.
- Вася? - еле слышно прошептала девочка примерно одних с ним лет. – Ты что делаешь? Что это…зачем это…
Мелкий Леха, словно предчувствуя дальнейшие события, крепко зажмурился, даже застонав от напряжения. И очень вовремя. Лезвие ножниц резко вошло в Васин живот почти по самую ручку. Он дернулся и страшно захрипел, закатив глаза. На пол закапало красным. Непорядок. У игрушки не должно быть внутри красной жидкости.
- Вася!.. – беспомощно вскрикнула девочка, и тут же обмякла, потеряв сознание.
Что же должно быть внутри настоящей игрушки? Кукла хотела бы знать. И вдруг поняла, что на самом деле уже знает. Возможно, знала всегда.
Ножницы с тихим чавкающим звуком прочертили линию от пупка до самой грудной клетки. Из разреза вывалилась часть кишечника. Все еще неправильно. Все еще не похоже на игрушку.
Еще удар ножницами. Кровь снова брызнула на пол. Васины глаза с видимым трудом обратились к кукле. В них читались гнев, страх, боль – множество вещей, которые не должна испытывать игрушка. Плохая игрушка. Плохая. Еще удар. Еще. Еще. Еще.
Разрезанный кишечник вывалился на пол аморфной кучей дурно пахнущих отбросов. Еще удар. Кровь почти перестала брызгать. Ее остатки в брюшной полости впитывает в себя мешанина сухих, слегка колючих волокон. Да, теперь у него внутри была солома. Как у настоящей игрушки. Как и хотела кукла. Она подняла глаза на лицо своей жертвы. Ее творение бессмысленно и безропотно таращилось на нее двумя большими пуговицами, кое-как пришитыми к грубой, пористой коже.
Кукла отступила на шаг, любуясь результатом своих трудов. Идеально. Хорошая игрушка. Хорошая, но…
Это ведь далеко не предел.
Что еще она может узнать? Чего еще пожелать? Что сделать?
«Будь свободна и делай что хочешь».
О, как же осложняет выбор отсутствие ограничений. Да, ей определенно было о чем подумать. Например, о том, что же такого важного она почувствовала в последнем человеке, которого считала хозяином. Что до новой игрушки…кукла вдруг поняла, что уже не испытывает к ней интереса. Выдернув ножницы из податливой плоти, она вложила их в руку своего творения, а затем со скрипом наклонилась и подобрала его футболку. Да, это будет получше больничной сорочки. Тихий хлопок, порыв ветра – и кукла исчезла. А ее игрушка шатко развернулась к мелкому Лехе.
Все же, если постараться, можно было сделать что-то хорошее и из него.
***
Маленький отряд Асмодея пересек холмистый луг, затем – огромное, показавшееся вначале вовсе бескрайним поле с жухлой, как и следовало ожидать в разгар осени, несобранной пшеницей. За ним из близлежащего леса выныривала разбитая грунтовая дорога, покрытая грязными лужами, и вела она в сторону видневшихся вдалеке приземистых деревянных домиков.
- Скажи, Авель, - Каин догнал брата и тронул за рукав плаща, привлекая внимание. – Чего вообще хотят ангелы?
- Жрать они хотят, - мрачно вклинился Максим, лениво проследив взглядом за летевшим мимо них майским жуком. – И сожрут всех, до кого дотянутся, если мы не помешаем.
- Не совсем так, - мягко возразил Авель, шагнув с грязной дороги на обочину, где навстречу солнцу пробивалась молодая зеленая травка. – Вкусить чью-то плоть – значит принять на себя его боль, его грех, все дурное, что произошло и что должно было произойти в его судьбе. Вот, чего хочет небесное воинство. Очистить этот мир.
- Ты говоришь так, словно в этом есть смысл, - процедил Игорь, на лбу которого выступила испарина – и от напряжения, и от зноя. – Как будто то, что они делают оправданно.
- Нет, - Авель опустил голову, а его костлявые кулаки непроизвольно сжались. – Нет, этому не может быть оправдания.
В его голосе сквозила неподдельная боль. Каину стало немного не по себе от того, что он понимал ее причину лучше остальных. Авель…что двигало тобой вчера, в том черном доме, пропахшем горечью и смертью? Сможешь ли ты когда-нибудь себя простить? И правильно ли вообще прощать такое?..
- Стойте, - снова подал голос Игорь, остановившись первым. Его прищуренный взгляд скользил по окрестностям. – Что-то здесь не так…