- Солнышко, маме нужно ответить на звонок, помолчи, пожалуйста! - попросила я Еву. - Я слушаю! Да. У Кривенко упала сатурация? Интубируйте и меняйте антибиотики! У него развилась толерантность. Хорошо, я поняла, наберёшь, как все сделаешь!
Сейчас я была исполняющей обязанности заведующей реанимационного отделения городской больницы. Порекомендовал меня тот самый Владимир Николаевич, мой лечащий врач. Жили мы с Евой в квартире Серафимы Аркадьевны. Светлана сделала мне шикарный подарок, когда узнала о случившемся. Она переписала на меня жилье, не требуя ничего взамен. Мужчины у меня не было. Ни в каком смысле. Я просто не могла никого подпустить. Может быть когда-то, через время.
Деньги, которые оставил мне Артём, я пожертвовала одному мальчику. Когда я становилась на учёт, в больнице увидела корзинку для сбора средств. Мальчик Артём был болен спино-мозговой атрофией. Болезнь прогрессировала. Уже тогда ребенок находился на вспомогательной вентиляции лёгких. Ему был жизненно необходим препарат, стоимость которого превышала два миллиона долларов. Одна ампула могла спасти жизнь ребенку. Я подумала, что это судьба, и анонимно перевела деньги. Сейчас маленький Тема ходит в тот же садик, что и Ева.
- Мамочка! А расскажи ещё раз про папу! - Ева прервала мои размышления. - Пожалуйста.
Она практически каждый день просила рассказать про отца. К сожалению, у меня не было ни одной его фотографии. В бюро мне тогда вежливо отказали. Он остался жив в моей памяти и воображении так и не увиденной дочери. Мы сели на скамейку. Жёлтые листья тихо падали с деревьев, укрывая землю мягким одеялом. Опять осень, очередная осень без тебя, Марк! Это имя уже не вызывало ту яростную боль, которая была в начале. Только тихую грусть. Такую же тихую, как и падение листьев.
- Твоего папу звали Марк. Он был большим, сильным и очень-очень добрым. У него были зелёные глаза и темные волосы. Папа ловил бандитов, чтобы сделать этот мир лучше. Однажды один хитрый и злой бандит словил твоего папу в ловушку, из которой он не смог выбраться.
- Папа умер? - тихо спросила малышка.
- Нет, моя маленькая, папа остался жив в своей любимой доченьке. Ты смотришь на меня его глазами, котёнок! И пока я и ты будем его помнить, папа будет жив. Пойдем, зайка, нам нужно домой!
- Мамочка,а у папы была вава на лице?
Какая вава? Я никогда не рассказывала Еве о шраме!
- Какая вава?
- Как у того дяди, который стоит сзади тебя!
Я медленно повернулась. Земля ушла из под ног. Может, я сплю или брежу? Или психическая болезнь, преследующая мужчин нашего рода, дала сбой и перешла на женщин? В нескольких метрах от нас стоял Марк. Даже если это зрительная галлюцинация, пускай она не исчезает! Голова мужчины была практически полностью седой. Лицо, шея, кисти были покрыты шрамами. Но это был он! Мой любимый! Аккуратно ступая, будто боясь спугнуть мираж, я пошла ему на встречу. Когда до мужчины остался метр, остановилась и протянула руку. Он был осязаем.
- Ты настоящий? - дрожащим голосом спросила я.
- Настоящий. - ответило приведение любимым голосом. Ева, ничего не понимая, стояла рядом, подпрыгивая от любопытства.
- Но как? Ты же погиб...
- Не совсем. Когда Миша приходил к тебе,я лежал в больнице на ИВЛ. Состояние было крайне тяжёлым, врачи давали мне не больше суток. И Миша решил сказать тебе, что меня не стало, чтобы зря не обнадеживать. Но каким-то чудом я выкарабкался...
- Пять лет, где ты был все эти годы??
- Когда я пришел в себя, хотел вскочить и бежать у тебе, но быстро понял, что не могу пошевелить даже пальцем. Множественные переломы позвоночника с повреждением спинного мозга. Я стал овощем, Лера. Я не мог сказать тебя. Не хотел обрекать на такую жизнь! Нейрохирурги и травматологи разводили руками, мол,с такими травмами не ходят. Я был прикован к инвалидному креслу. День за днём, неделю за неделей я сидел у окна и умолял Бога забрать меня. Рабочий мозг при совершенно парализованом теле. А потом, спустя несколько месяцев, пришел Миша. У него в руках была фотография. С нее на меня смотрели твои глаза. Маленькая девочка смешно морщила носик, будто собиралась чихнуть.
Я помнила это фото. Миша так просил меня сфотографировать Еву, что я не смогла отказать.
- И тогда я понял. - продолжил Марк. - Я буду бороться, за свою жизнь, за свою семью, за вас, Лера, за свое счастье. Годы занятий с лучшими реабилитологами дали результат. Я приехал к вам, как только смог уверенно стать на ноги.
- Так ты мой папа? - Ева дернула Марка за край куртки.
- Да, маленькая, я твой папа! - присел Марк.
Я видела, с каким трудом ему даются такие простые действия. Следы, так тщательно сдерживаемые, горячими ручьями заструилась по щекам.
- А мы пойдем смотреть енотиков? Как самая настоящая семья?
- Пойдем, конечно. Сейчас прямо и пойдем!
- А ты защитишь меня от Петьки? Он меня обижает!
- Естественно, никто не может обижать мою дочь! А ты знаешь, какие красивые букеты получаются из жёлтых листьев?
- Букеты? Нет, не знаю...
- Беги собери листочков, и мы сделаем нашей маме самый красивый букет!
Ева весело попрыгала в сторону ближайшего дерева. Я же стояла, боясь пошевелиться и напугать происходящее. Марк подошёл впритык. Знакомый запах ударил в нос. Любимые руки обвили талию, а желанные губы наклонились и прошептали:
- Никогда. Я больше никогда вас не брошу. Вы - моя жизнь!